Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Он безуспешно пытался вспомнить свой сон: один из мальчиков — он не знал который, потому что все время их путал, — сердился на него. Мегрэ твердил себе, что их легко различить, так как сын учителя носит очки. Но он тут же увидел Марселя Селье в очках. Заметив, что комиссар удивился, мальчик сказал:

«Я надел их только для того, чтобы идти на исповедь».

Ничего трагичного не было и в том, что Гастен сидел в тюрьме: ведь лейтенант не очень-то верил в его виновность, а следователь тем более. Там ему сейчас было даже лучше, чем в деревне или у себя дома. А свидетельство одного человека, тем более свидетельство ребенка, — недостаточный повод для приговора.

Но Мегрэ казалось все это более сложным. Это случалось с ним часто. Какое бы дело он ни вел, его настроения сменялись примерно в одном и том же порядке.

Вначале видишь людей как бы с внешней стороны. В первую очередь замечаешь их маленькие странности, и это занятно. Затем мало-помалу влезаешь в их шкуру и задаешь себе вопрос, почему они поступают так или иначе, невольно ловишь себя на том, что начинаешь думать, как они, а это уже далеко не смешно.

Лишь потом, гораздо позднее, когда узнаешь их поближе и уже ничему не будешь удивляться, можно, пожалуй, и посмеяться над ними, как доктор Брессель.

Мегрэ был еще далек от этого. Мальчики беспокоили его. Ему казалось, что один из них живет сейчас в страшном кошмаре, несмотря на яркое солнце, заливающее деревню. Он спустился вниз позавтракать как раз в то время, когда на площадь стали подкатывать повозки окрестных фермеров. Не заходя в заведение Луи, они собирались группами либо на улице, либо перед церковью, и их рубашки на фоне загорелых лиц выглядели ослепительно белыми.

Не зная, кто занимается похоронами, они даже и не подумали спросить об этом. Кто-то уже позаботился доставить гроб из Ла-Рошели и поставить его в церкви.

Число черных силуэтов на площади быстро росло. Мегрэ то и дело замечал совсем незнакомые ему лица. Лейтенант поздоровался с ним за руку.

— Ничего нового?

— Ничего. Вчера вечером я был у него в камере. Он по-прежнему отрицает свою виновность и не понимает, почему Марсель Селье стоит на своем.

Мегрэ прошел во двор школы. Занятий сегодня не было. Окна квартиры учителя закрыты, никого из обитателей квартиры не было видно. Мать и сын, испуганные и настороженные, наверняка не будут присутствовать на похоронах и сидят теперь дома в ожидании какого-нибудь неприятного происшествия.

Однако в толпе не чувствовалось озлобления. Мужчины болтали друг с другом, кое-кто проходил к Луи, пропускал стаканчик вина и, вытирая губы, вновь появлялся на площади.

Когда Мегрэ проходил мимо, все замолкали и, лишь проводя его глазами, снова начинали тихо переговариваться.

Какой-то молодой человек со здоровенной трубкой во рту, одетый, несмотря на хорошую погоду, в непромокаемый плащ, перетянутый в талии поясом, подошел к нему.

— Разрешите представиться: Альберт Раймонд, репортер газеты «Шаранта», — самоуверенно проговорил он.

Ему было немногим больше двадцати. Худой, длинноволосый, он то и дело иронически ухмылялся.

Мегрэ ограничился кивком.

— Я хотел еще вчера повидаться с вами, но у меня не было времени.

По тому, как он говорил и держался, чувствовалось, что он считает себя ровней с комиссаром. Вернее, оба они — по его разумению — стояли выше толпы и оба могли смотреть на нее свысока, как люди, которые уже давным-давно хорошо изучили малейшие движения человеческой натуры.

— Правда ли, — спросил он, держа в руках блокнот и вечное перо, — что учитель собирается предложить вам все свои сбережения, чтобы вы вызволили его из беды?

Мегрэ повернулся к нему, оглядел его с ног до головы, хотел что-то сказать, но потом, пожав плечами, отвернулся в сторону.

Глупец, по всей вероятности, подумал, что попал в самую точку. Но это не имело никакого значения. Зазвонили колокола. Женщины заполонили всю церковь, кое-кто из мужчин тоже прошел внутрь. Послышались звуки органа и колокольчик мальчика-служки.

— Что будет, обедня или только отпевание? — спросил комиссар у какого-то незнакомца.

— И обедня, и отпевание. Времени хватит.

Мало-помалу почти все мужчины собрались у гостиницы. Они группами входили туда, стоя выпивали стаканчик вина и тут же выходили. Приток посетителей не иссякал: они толпились на кухне и даже на дворе. Луи Помель, уже успевший побывать в церкви, снял пиджак и хлопотал у стойки. Ему помогали Тереза и молодой человек, который, видимо, не раз подсоблял ему в этом деле.

Селье вместе с женой присутствовал на богослужении. Их сына Марселя нигде не было видно, но позже, когда Мегрэ сам вошел в церковь, он обнаружил его именно там. В белом стихаре служки мальчик помогал отправлять службу. Наверно, он еще раньше прошел через свой двор прямо в алтарь.