Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Полагаю, мосье Гуэн, что ваша жена, да и ассистентка, имели доступ к ящикам вашего стола? Вы их не закрываете на ключ?

— Я ничего не закрываю на ключ.

Это тоже было свидетельством его неуважения к людям. Он ничего не скрывал. Его абсолютно не беспокоило, что кто-то мог рыться в его личных бумагах.

— Вы не удивились, застав в квартире в понедельник вечером свою свояченицу?

— Обычно она меня избегает.

— Она вас ненавидит, да?

— Это тоже один из способов разнообразить себе жизнь.

— Ваша жена заявила мне, что сестра зашла к ней совершенно случайно. Просто проходила мимо и решила заглянуть.

— Вполне возможно.

— Но Антуанетта во время допроса сказала, что сестра звонила ей сама и просила зайти.

Гуэн слушал внимательно, но его лицо не выражало никаких чувств. Он удобно расположился в кресле, и Мегрэ поразили длинные и тонкие пальцы профессора. Такие пальцы он видел лишь у пианистов.

— Садись, Люка.

— Хотите, чтобы принесли коньяк и инспектору?

Люка отказался.

— Придется проверить одно утверждение вашей жены, и только вы мне можете помочь в этом.

Профессор кивком головы дал понять, что он согласен.

— В свое время у вас произошел сердечный приступ в квартире Лулу.

— Ну, с приступом несколько преувеличено, но правда.

— А правда, что ваша любовница, испугавшись, позвала на помощь вашу жену?

Гуэн удивился.

— Кто вам это сказал?

— Не имеет значения. Это правда?

— Не совсем.

— Надеюсь, вы понимаете, что ваш ответ имеет большое значение?

— Я отдаю себе в этом отчет, особенно принимая во внимание манеру, в которой вы задаете вопросы, хотя не совсем понимаю, зачем вы так поступаете. В ту ночь я действительно плохо себя почувствовал. Я попросил Луизу подняться ко мне в квартиру и найти в ванной комнате пузырек с лекарством. Горничные уже спали, и дверь открыла моя жена, да и комната их находится на седьмом этаже. Жена помогла Луизе найти лекарство.

— Они спустились вместе?

— Да. Только к этому времени приступ уже прошел, и я выходил из квартиры Луизы.

— Минуточку.

Мегрэ сказал Люка несколько слов, и тот вышел из комнаты. Гуэн ни о чем не спросил и даже не высказал удивления.

— Когда вы стояли на пороге квартиры Луизы, дверь была открыта настежь?

— Нет, закрыта.

Мегрэ хотелось бы, чтобы профессор солгал. Он уже давно хотел услышать, как Гуэн пытается что-то скрыть, но тот был обезоруживающе откровенен.

— Вы в этом уверены? — комиссар давал ему последний шанс.

— Абсолютно.

— Выходит, по вашим показаниям, жена никогда не заходила в квартиру Луизы Филон?

— Вы ее не знаете, комиссар.

Но разве Жермена Гуэн не уверяла, что она только однажды имела возможность войти в квартиру Луизы Филон?

Значит, в ту ночь ее там не было. Зато, когда она спустилась, чтобы побеседовать с Мегрэ, то не окинула комнату заинтересованным взглядом, а вела себя так, словно прекрасно знала это место.

Это была ее вторая ложь, если считать, что она скрыла от комиссара известие о том, что Лулу ждала ребенка.

— Полагаете, что ваша жена все еще подслушивает за дверью?

Предосторожность комиссара запоздала, и Люка можно было не посылать наблюдать за дверью.

— Я в этом уверен… — начал профессор.

И в этот момент дверь комнаты открылась. Мадам Гуэн сделала два шага, ровно столько, чтобы оказаться прямо перед мужем и иметь возможность смотреть ему прямо в глаза. Никогда еще Мегрэ не видел в человеческих глазах столько ненависти и презрения. Профессор не отвернулся, он, не дрогнув, выдержал этот взгляд.

Мегрэ поднялся.

— Я вынужден арестовать вас, мадам Гуэн.

Все еще глядя на мужа, она произнесла почти рассеянно:

— Знаю.

— Полагаю, вы все слышали?

— Да.

— Вы сознаетесь в убийстве Луизы Филон?

Она только кивнула головой, и можно было подумать, что мадам Гуэн разъяренной фурией готова броситься на мужа, спокойно выдержавшего ее взгляд.

— Он знал, что так и произойдет, — наконец произнесла она прерывающимся голосом, тяжело дыша. — И я думаю теперь, если бы он этого не хотел, если бы не подталкивал меня к убийству, стал бы он все это говорить?

— Вы позвонили сестре, чтобы обеспечить себе алиби?

Она снова кивнула. Мегрэ продолжал:

— Думаю, что вы спустились на четвертый этаж в то время, когда якобы отправились на кухню приготовить грог?

При этом вопросе она наморщила брови и перевела взгляд на комиссара. Она явно колебалась, в ней чувствовалась какая-то внутренняя борьба. Наконец она сухо произнесла:

— Это неправда.

— Что неправда?

— Что моя сестра оставалась в комнате одна.

Мегрэ покраснел под полным иронии взглядом Гуэна, который явно должен был означать: «Ну, что я вам говорил?» Мадам Гуэн не могла вынести всей тяжести преступления. Она могла ничего не сказать. Но сказала.

— Антуанетта знала, что я хочу сделать. В последний момент смелость меня покинула, и она спустилась со мной.

— Она вошла в квартиру?..

— Она оставалась на лестнице.

И через минуту таким тоном, словно бросала всем вызов, добавила:

— Пусть будет хуже! Но такова правда.

Ее губы дрожали от едва сдерживаемого бешенства.

— Теперь он сможет обновить свой гарем!