Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Профессор Гуэн всегда был самим собой, никогда не утруждал себя, скрывая свои чувства. И когда он говорил о Люси Деко, его слова, его поза выражали именно то, что он думал о ней и хотел сказать: «То, что она считает преданностью, есть лишь разновидность тщеславия, способ убедить себя в собственной исключительности. Любая из моих студенток поступила бы точно так же. Это разнообразит жизнь, и наверняка она воображает, что я должен быть ей за это признателен».

Если профессор не уточнял своих мыслей, то лишь потому, что считал Мегрэ способным понять его, и говорил с комиссаром, как равный с равным.

— Я еще не сказал вам, почему позвонил сегодня вечером и попросил прийти ко мне домой. Знаете, у меня возникло безотчетное желание познакомиться с вами.

Он вел себя как истый джентльмен. И все время, пока они сидели друг против друга, Гуэн не переставал рассматривать и изучать комиссара, причем совершенно не скрывал этого.

— Сегодня, за ужином, мне позвонила особа, которую вы уже знаете. Я говорю о мадам Броль, домработнице Луизы.

Он назвал ее Луиза, а не Лулу, говорил о ней так же просто, как и о других, прекрасно понимая, что дополнительная информация просто излишня.

— Мадам Броль вбила себе в голову, что может меня шантажировать. Она довольно бесцеремонно заявила мне сразу: «Револьвер у меня». Сначала я подумал, о каком, собственно, револьвере идет речь?

— Один вопрос, позвольте?

— Пожалуйста.

— Вы раньше встречались с мадам Броль?

— Не думаю. Луиза говорила мне о ней. Они были знакомы еще до того, как Луиза поселилась в этом доме. Кажется, это довольно странное создание, много раз сидела в тюрьме. Убирала она у Луизы только утром, а я в это время не заходил в квартиру, так что не припоминаю, чтобы я ее когда-либо видел. Разве что сталкивались на лестнице?

— Продолжайте, пожалуйста…

— Она сказала, что, войдя в понедельник утром в квартиру, обнаружила револьвер на столе и…

— Она именно так и сказала: на столе?

— Да. И добавила, что спрятала его на лестничной клетке в фаянсовом цветочном горшке. Ваши люди не догадались поискать его там.

— Ловко она нас провела!

— Короче говоря, у нее в руках револьвер, из которого была убита Луиза, и она расстанется с ним только за круглую сумму.

— Вам вернуть его?

— Он принадлежит мне.

— Откуда вы это знаете?

— Она описала мне его и сообщила номер.

— Давно он у вас?

— Лет восемь-девять. Я ездил оперировать в Бельгию. Тогда я путешествовал чаще, чем теперь. Случалось, меня вызывали в США или в Индию. Жена часто жаловалась, что боится оставаться дома одна. Как-то в Льеже, в гостиничном киоске, была устроена выставка-продажа изделий местных оружейников. Мне пришла в голову мысль купить маленький автоматический револьвер. Хочу добавить, что в таможне я его не регистрировал.

Мегрэ улыбнулся.

— В какой комнате хранился револьвер?

— В ящике моего стола. Именно там я видел его несколько месяцев назад. Я никогда им не пользовался и совершенно забыл о револьвере, когда говорил с ней по телефону.

— Что вы ответили мадам Броль?

— Я сказал, что дам ей ответ позже.

— Когда?

— Скорее всего, сегодня вечером. Я сразу же позвонил вам.

— Съездишь к ней, Люка? Адрес знаешь?

— Да, патрон.

Люка был явно обрадован возможности покинуть тяжелую атмосферу этой комнаты, где двое мужчин вполголоса говорили о внешне обыденных вещах.

Когда за Люка закрылась дверь, какой-то момент в комнате царило молчание. Его прервал Мегрэ.

— Ваша жена знает об этом?

— О шантаже мадам Броль?

— Да.

— Она слышала наш разговор, ведь телефон находится в столовой.

— И как она отреагировала?

— Посоветовала мне уступить.

— Вы не задумались — почему?

— Видите ли, будь то моя жена, Люси Деко или какая-то иная женщина, все они испытывают невероятное удовольствие оттого, что внушают себе, насколько они мне преданны. Что-то вроде конкурса — кто из них мне больше поможет.

Он говорил без иронии и разбирал по косточкам поведение женщин с таким равнодушием, как если бы проводил вскрытие.

— Как вы считаете, почему моя жена испытала внезапную потребность поговорить с вами? Чтобы изобразить роль супруги, оберегающей покой и великий труд своего мужа?

— А это не так?

Профессор взглянул на Мегрэ, но ничего не ответил.

— Ваша жена, профессор, или, может быть, мне это показалось, проявила по отношению к вам удивительное понимание.

— Да, ее не считают ревнивой.

— Не считают или так есть на самом деле?

— Все зависит от того, что вы вкладываете в это понятие. Ей действительно безразлично, с кем я сплю.

— Даже если это Луиза Филон?

— Сначала да. Не забывайте, что Жермена была простой медсестрой, которая в один прекрасный день превратилась в мадам Гуэн.

— Вы ее любили, профессор?

— Нет.

— Почему же тогда женились на ней?

— Чтобы кто-то занимался домом. Пожилая женщина, обслуживавшая меня, долго бы не протянула. А я не люблю быть один, господин комиссар. Не знаю, знакомо ли вам это чувство.

— Вы, вероятно, считаете, что окружающие вас люди должны всем ради вас жертвовать?

Профессор не протестовал. Наоборот, Мегрэ показалось, что его замечание доставило Гуэну удовольствие.

— В определенном смысле, да.