Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

В какой-то момент, когда они заслышали шум мотора авто, поднимавшегося по склону улицы, зародилась надежда, и следователь замер в ожидании новостей, но машина проследовала мимо Дворца правосудия, не останавливаясь.

— Я перестал что-либо понимать.

Он потянул себя за длинные, поросшие светлым пушком пальцы, бросая мимолетные взгляды на Мегрэ, как бы умоляя утешить его, но комиссар упорно сохранял непроницаемый вид.

Когда чуть позже половины первого наконец-то заверещал телефон, Шабо буквально бросился к нему.

— Алло! — закричал он.

Но в тот же миг пришел в явное замешательство. Ибо в трубке послышался голос женщины, должно быть, непривычной к телефонным разговорам, а посему разговаривающей так громко, что находившейся в другом углу комнаты комиссар отчетливо различал каждое слово.

— Это следователь? — вопрошала незнакомка.

— Да, это я, Шабо. Слушаю.

Но она завопила в том же духе.

— Это следователь?

— Да-да! Что вам нужно?

— Так вы следователь?

— Да. Я следователь. Вы не слышите меня?

— Нет.

— Что вам угодно?

Если бы она ещё раз спросила насчет его профессионального качества, Шабо, вероятно, швырнул бы аппарат оземь.

— Комиссар просит вас подъехать.

— Что?

Но теперь, обращаясь к кому-то другому, находившемуся в помещении, откуда эта женщина звонила, она пояснила уже совсем иным голосом:

— Я ему об этом уже сказала. Что?

Кто-то там, на другом конце провода, распорядился:

— Повесьте трубку.

— Повесить чего?

Во Дворце правосудия послышался шум. Шабо и Мегрэ настороженно прислушался.

— Стучат, и громко! — в дверь.

— Пойдем.

Они бросились бежать вдоль коридоров. Барабанили все сильнее. Шабо поспешил вытащить засов и повернуть в замке ключ.

— Вам звонили?

Это был Ломель в сопровождении трех или четырех коллег. Виднелись и другие газетчики, поднимавшиеся по улице в направлении сельской местности.

— Только что проехал Шабирон за рулем своей машины. Рядом с ним женщина без чувств. Наверное, направился в больницу.

Внизу, у ступенек, стоял автомобиль.

— Это чей?

— Мой, а точнее редакционный, — ответил журналист из Бордо.

— Отвезите нас.

— В больницу?

— Нет. Сначала спускайтесь к улице Республики. Затем повернете направо в сторону казармы.

Все втиснулись в машину. Перед домом Верну группкой стояли человек двадцать, люди молча проводили их взглядами.

— Что случилось, следователь? — полюбопытствовал Ломель.

— Не знаю. Поехали на задержание.

— Доктора?

Шабо не хватило мужества отрицать, постараться как-то схитрить. Несколько человек сидели за столиками на террасе кафе «У почты». Из кондитерской какая-то женщина, одетая в праздничный наряд, на её пальце на красной тесемке болталась белая картонка.

— Сюда?

— Да. Теперь налево… Минутку… Повернете после этого строения…

Ошибиться было невозможно. Перед домом, где проживала Луиза, столпилось много народу, особенно женщин и детей, которые тут же устремились к дверцам, едва автомобиль затормозил. Женщина-толстушка, встретившая накануне Мегрэ, держалась в первом ряду, уперев сжатые в кулаки руки в бедра.

— Это я звонила вам из бакалейной лавки. Комиссар там, наверху.

Царило полнейшее замешательство. Группка вновь прибывших стала огибать здание, Мегрэ знакомый с этим местом шагал впереди.

С этой стороны дома зевак было поболее, и они заслоняли вход. Часть из них забралась даже на лестницу, и комиссар-недомерок был вынужден стоять на верхних ступеньках перед выбитой дверью, чтобы не пускать туда любопытствующих.

Ферон выглядел осунувшимся, волосы сбились на лоб. Шляпу он где-то потерял. Увидев приближавшихся Мегрэ и Шабо, он, казалось, несколько воспрянул духом.

— Вы предупредили комиссариат, чтобы мне срочно подкинули подкрепление?

— Откуда мне было знать… — начал оправдываться следователь.

— Но я же просил эту женщину передать вам…

Репортеры пытались фотографировать. Где-то зашелся в крике ребенок. Шабо, которого Мегрэ пропустил вперед, дойдя до последних ступенек, спросил:

— Что произошло?

— Он мертв.

Он толкнул створку деревянной двери, часть которой в мелких щепках валялась на полу.

— В комнате.

Та была в полнейшем беспорядке. В открытое окно врывалось солнце, залетали мухи.

На разобранной кровати лежал доктор Ален Верну — в одежде, очки на подушке, рядом с уже обескровленным лицом.

— Докладывайте, Ферон.

— А нечего вам сообщать. Инспектор и я, мы прибыли на место, нам указали эту лестницу. Постучали. Не открывали, я сделал обычное в таких случаях предупреждение. Шабирон два-три раза двинул плечом по филенке. Обнаружили его в том состоянии и на том же месте, где вы сейчас его видите. Пощупал пульс. Он уже не прослушивался. Поднес зеркальце к губам.

— А что с девушкой?

— Она лежала на полу, наверное, сползла с кровати, её вырвало.

Они все ходили по луже того, что извергнулось из Луизы.

— Она уже не двигалась, но была ещё жива. Телефона в доме нет. А бегать по кварталу в поисках его я не мог. Шабирон взвалил девицу на плечо и повез в больницу. Делать ещё что-либо необходимости не было.

— Вы уверены, что она дышала?

— Да, с каким-то странным хрипом в горле.

Фотографы старались во всю. Ломель делал пометки в красной книжице.