Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Он познакомился с Луизой всего лишь восемь месяцев тому назад. Но в коробке было около двух сотен посланий, а в некоторые дни ему случалось писать их сразу по три штуки, одно за другим. Некоторые были без марок. Должно быть, Ален приносил их с собой.

«Если бы я был мужчиной…»

Мегрэ с большим облегчением воспринял появление полицейских, отодвинувших толпу зевак и свору ребятни.

— Ты бы лучше забрал эти письма с собой, — шепнул он другу.

Пришлось собирать их, отнимая у всех, кто столпился в помещении. Отдавая листки, люди выглядели сконфуженными. Теперь они уже стеснялись глазеть на лежавшее на кровати тело, а когда все же поглядывали на него, то делали это украдкой, как бы извиняясь перед усопшим.

Без очков, с умиротворенным и расслабленным как сейчас, лицом Ален Верну выглядел помолодевшим на десять лет.

— Матушка, по-видимому, беспокоится… — заметил Шабо, поглядывая на часы.

У него и в мыслях не было в этот момент, что существовал особняк на улице Рабле, а в нем целая семья — отец, мать, жена, дети Алена, которым надо было бы как-то сообщить о случившемся.

Мегрэ счел нужным напомнить об этом. Следователь тихо обронил:

— Мне так не хотелось бы делать это самому.

Комиссар не решился предложить свои услуги. А его друг, возможно, тоже со своей стороны не осмелился попросить его об этом.

— Пошлю-ка я Ферона.

— Куда? — заинтересовался тот, услышав свою фамилию.

— На улицу Рабле, чтобы уведомить их. Сначала поговорите с отцом.

— И что ему сказать?

— Правду.

Мелковатый комиссар процедил сквозь зубы:

— Ничего себе работенка!

Делать им тут больше было ничего. И нечего более раскрывать в квартире этой девушки — бедняжки, единственным сокровищем которой была коробка с письма. Наверное, она не все в них понимала. Но сие не имело значения.

— Ты идешь, Мегрэ?

И в адрес медика:

— Вы займетесь перевозкой тела?

— В морг?

— Надо будет сделать вскрытие. Не вижу, как…

Он повернулся в сторону обоих полицейских.

— Никого сюда не впускайте.

Следователь спустился по лестнице, держа картонную коробку под мышкой; ему пришлось продираться сквозь собравшуюся внизу толпу. О машине он не позаботился. А ведь они оказались в противоположном от его дома конце города. Но журналист из Бордо сам проявил инициативу.

— Куда вас доставить?

— Ко мне.

— На улицу Клемансо?

Почти всю дорогу они ехали молча. Лишь в ста метрах от дома Шабо прошептал:

— Надеюсь, этим дело завершится.

По всей видимости, он не был в этом уверен, так как украдкой пытался уловить реакцию Мегрэ. А тот не поддержал его, не сказал ни «да», ни «нет».

— Не вижу никакой причины, если только он не был виновен…

Он смолк, ибо его мамаша, которая, должно быть, томилась в ожидании сына, заслышав шум мотора, уже открывала дверь.

— А я недоумевала, что произошло. Видела, как люди куда-то бежали, будто что-то случилось.

Шабо поблагодарил репортера, счел должным предложить:

— Может, заглянете осушить рюмочку?

— Благодарю, но мне надо срочно отзвониться в редакцию.

— Роти, наверное, уже пережарилось. Я ждала вас к половине первого. Жюльен, у тебя утомленный вид. Вы не находите, Жюль, что он плохо выглядит?

— Маман, оставьте нас на минуточку вдвоем.

— Разве вы не будете обедать?

— Не сразу.

Она попыталась что-то выяснить у Мегрэ.

— Случилось что-нибудь скверное?

— Ничего, о чем вам стоило бы беспокоиться.

Он предпочел сказать ей правду, во всяком случае, частично.

— Ален Верну покончил с собой.

Она лишь проронила краткое:

— Ах!

И затем, покачивая головой отправилась на кухню.

— Зайдем в кабинет. Если ты только не умираешь с голоду…

— Нет.

— Тогда налей себе что-нибудь выпить.

Комиссару сейчас так хотелось пивка, но он отлично знал, что подобного напитка в этом доме не держат. Он пошарил среди бутылок в баре и наугад вытащил перно[103].

— Роза сейчас принесет воду и лед.

Шабо плюхнулся в свое кресло, в изголовье которого ещё до него голова отца оставила на светлой коже темную отметину. Коробку из-под обуви, вновь перевязанную ленточкой, поставил на письменный стол.

Следователь — это было очевидно — нуждался в том, чтобы успокоиться. Он дошел до крайнего нервного истощения.

— Может, примешь чего-нибудь крепенького?

По тому, как Шабо при этих словах взглянул на дверь, Мегрэ понял, что он перестал принимать спиртное по настоянию своей мамаши.

— Лучше не надо.

— Как знаешь.

Несмотря на довольно теплый день, в камине все равно пылал огонь, комиссару стало слишком жарко, и он был вынужден отодвинуться от очага.

— Что ты об этом думаешь?

— О чем?

— О том, что он сделал. Почему, если он не был виновен…

— Ты разве не читал его письма?

Шабо уронил голову.

— Вчера комиссар Ферон ворвался в жилище Луизы, допрашивал её, потащил в участок, продержал целую ночь в кутузке.

— Он действовал самовольно: я таких указаний не давал.

— Знаю. Но дело-то все равно сделано. Сегодня утром Ален поспешил увидеться с Луизой и обо всем узнал.

— Не вижу, в чем это меняет общую картину.

Неправда, все-то он прекрасно чувствовал, но не желал в том признаваться.

— Ты думаешь, что из-за того, что?..