Читаем Верняк полностью

Даже Реду эта связь с Трапмэном показалась невинной. И он собственноручно нацарапал записку, чтобы я знал: это единственный компромат, какой он смог выявить в отношении интересующих меня лиц в упомянутый период времени. А ведь о тех годах в архивах еще полно материалов.

Среди других присланных мне документов я обнаружил упоминание о судебном иске, предъявленном Арнольду Трапмэну как одному из ответчиков. Но до суда не дошло – все было улажено в самом начале. Иск был предъявлен неким Дайксом, одним из совладельцев скважины, пробуренной компанией Трапмэна. Скважина не оправдала надежд, и поскольку Дайкс был единственным, кто финансировал все работы, он и обратился в суд. Суть его иска заключалась в том, что, хотя бурение завершено почти год назад, до настоящего дня из скважины не было добыто ни одного барреля нефти, отсутствует контракт на продажу продукции и, следовательно, он не получает выплат и никакой прибыли, несмотря на то, что вложил в дело сорок тысяч долларов.

Сам иск не имел достаточно законных оснований, так что, по всей вероятности, у Дайкса у самого было рыльце в пушку. Был ли между ними какой-либо сговор, неизвестно, но Веттерман сообщал, что ему удалось установить: мистер Дайке выкупил долю Трапмэна и Баннера в скважине и уплатил при этом, как я догадываюсь, не более шестнадцати центов за доллар. Что, естественно, представлялось крайне любопытным в свете печального опыта Джиппи Уилфера и Дэна Кори. Эти два случая удивительно походили друг на друга, во всяком случае, в той части, которая относилась к Дайксу. Такое безусловно следовало взять на заметку...

Наконец Бенджамин Риддл: бесцветная жизнь, ничего примечательного. Под судом и следствием не был, инженер, сейчас на пенсии, пятьдесят девять лет, разведен, двое взрослых женатых сыновей, живущих в другом штате. По мнению Реда, он стоил двести или триста тысяч, не слишком богат, но состоятелен. Ни в одной из строк, посвященных Бенджамину Риддлу, я не нашел ничего полезного для себя...

Я бросил взгляд через комнату на своих резвых рыбок, потом выписал адреса "убыточных" домов Трапмэна, один из которых находился в Голливуде, а два других в Лос-Анджелесе, потом – даты, когда И. Зейн Баннерс поступил в тюрьму Сан-Квентин и когда оттуда вышел, ниже написал: "Дайке, скважина", захлопнул свою записную книжку и остался сидеть на месте. Я просто сидел. Просто сидел на своем диване шоколадного цвета и размышлял. И даже не смотрел на рыбок. Но вот я выпрямился, потянулся с улыбкой и сказал сам себе: та интересная ситуация, в которой я оказался, или чудовищно сложна, или смехотворно проста, и я уже почти не колебался, выбирая последнее...

Потом я взялся за телефон.

Я набрал номер телефона Агентства Веттермана и посмотрел на часы. Было двадцать минут шестого. Это меня удивило. За последние два или три часа случилось так много всякого, что я почти не сомневался: лимит событий, отпущенных на сегодня, уже исчерпан, и в оставшиеся до ночи часы вряд ли случится что-либо интересное. Но не прошло и трех минут, как стало ясно, что я заблуждался.

Именно столько времени потребовалось секретарше Реда, чтобы разыскать босса. Когда он взял трубку, я поблагодарил его за быструю и блестяще выполненную работу, а затем продолжал:

– Возможно, для тебя, Ред, информация об этом, как его... (я поглядел в свои записи) Дайксе не представляет интереса, тем более что все это было семнадцать лет назад, но для меня она, я думаю, важна. Я хотел бы побольше узнать о его скважине, особенно когда она начала функционировать. Сколько добывалось в день, сколько шло на продажу. Сделаешь?

– Конечно. Судя по твоему голосу, на этот раз ты не поскупишься. Так что готов хоть год работать, пока не добуду всего, что требуется.

– Постарайся управиться с этим до весны. Кстати, нет ли чего новенького о Трапмэне и Баннерсе?

– О них ничего, но вот о Риддле...

– О Риддле? А что с ним?

– Он мертв. Ты должен бросить свою привычку смотреть телевизор, лучше слушай радио. Это передавали в программе новостей в четыре часа. Его нашли в...

– В скважине? Не говори мне, что он захлебнулся нефтью, такого не может быть.

– Если ты не замолчишь, я сдеру с тебя дополнительную плату. Нет, он упал в колодец, рядом с собственным домом. Но он не упал бы, если бы ему в грудь или в сердце не попала пуля.

Я отстранил трубку и внимательно посмотрел на нее. Почему я это сделал, мне и самому неведомо. Потом снова приложил ее к уху и сказал:

– У полиции есть какая-нибудь версия на этот счет?

– Если и есть, то по радио они об этом не сообщили. Но предполагал, что ты об этом спросишь, поэтому позвонил кое-кому и поинтересовался. Нет, никаких подробностей им пока неизвестно. Может быть, пуля подскажет...

– Какая пуля?

– Которую они извлекли из Риддла. Тридцать второй калибр. Но она слишком сплющена, поэтому ничего нельзя сказать. Да там кругом их много...