Читаем Верняк полностью

Я решил не торопить события.

– Буду в гостиной, – промолвил я и вышел. Почему они называют это гостиной или жилой комнатой – для меня тайна. Но там я и ждал, и не так уж долго, пока Дев Моррейн не присоединился ко мне. Петрушки с ним не было, и я не спросил, что он с ней сделал.

– О'кей, – сказал он. – Пари держу, что разговор будет интересным.

Я тоже так думал. Объяснил, что случилось со мной. Соблюдая инструкции Шейха Файзули, я не сказал о нем ни слова, показал только повязки на руке и ноге. Дев откинулся на стуле и свистнул. И я понял, что он простил меня за вторжение.

Моей следующей задачей было убедить Дева немедленно выметаться из этого дома, а я уже знал, что он твердый орешек и утруждать себя не любит. Более того, если уж он решил не прибегать к помощи закона, я должен был убедить его, что он прав, не делясь с ним информацией, полученной от Файзули.

Во время нашей беседы в "Спартанце" Файзули достаточно ясно дал мне понять, что я никому, в том числе и Моррейну, не должен сообщать о его прибытии в Лос-Анджелес. Он опасался, что Моррейн, мягко говоря, удивится, почему его царственный друг первым делом кинулся к частному детективу, а не попытался сразу же связаться с ним. Кроме того, Моррейн мог проявить подозрительность в отношении истинных мотивов появления Шейха в Америке, и предположить и даже наверняка догадаться, что те самые места, которые он указал в Кардизазане как перспективные для нефтедобычи, оправдали прогнозы, и поэтому все козыри теперь у него, Моррейна.

Так говорил Шейх, употребляя время от времени жаргон игроков в покер, разумеется, для того чтобы я его лучше понял. С той же целью он объяснил мне, что в определенном и вполне реальном смысле речь идет о "покере в международном масштабе" со ставками... и тут он опять употребил это слово "триллион"... со ставками в "триллион или два". Он закончил свое мягко выраженное, но не оставляющее у меня сомнений предупреждение, сказав, что в вопросе "такой необычайной щепетильности" каждое действие или слово, касающееся данной ситуации, будет чревато возможными последствиями.

Последствия эти, по мнению Шейха, могут быть как плохими, так и благоприятными, но, так или иначе, он считал, что мне незачем оказаться "причастным к делу". Это было еще одно ходячее выражение, которое он где-то позаимствовал. Короче говоря, во всех вопросах, касающихся Шейха Файзули, или его гарема, или его нефтяных скважин, или его присутствия и дел в Лос-Анджелесе, я должен был держать рот на замке.

Поэтому я решил, что, если Моррейн отринет мои рекомендации, продиктованные заботой о его благе, то, возможно, он окажется более уступчивым, если я попрошу его покинуть свой дом в качестве личного одолжения мне. Возможно, подумал я, это хороший способ воздействия на таких, как Моррейн, и, может быть, даже единственный способ. И вот, учтя все обстоятельства, я наклонился к нему и серьезно начал:

– Дев...

И вдруг услышал:

– Может быть, это хорошо, что я покидаю этот дом.

Я сделал вид, что ничего другого и не ждал, сказав:

– Конечно, это ваше право... Но все-таки в чем причина?

– Я уже упаковал все необходимое, что собираюсь взять с собой. Петрушку я отошлю обратно на ферму. Это, конечно, шутка, но перед отъездом я должен с ней попрощаться.

– Значит, вы всерьез собираетесь уехать отсюда? А надолго?

– Может быть, на день или два... Но уверен, что не хочу здесь оставаться.

– Что ж, иногда полезно сменить обстановку. Но почему так внезапно? Ведь вы собирались здесь остаться, вы ожидали важного звонка. Кстати, вам уже позвонили?

"Если позвонили, – подумал я, – то едва ли это был звонок от Файзули".

– Нет, – сказал он. – Да я и не хочу, чтобы звонили. Во всяком случае, по этому телефону. Он прослушивается.

Я замигал.

– Будь я проклят. Но... Да, это вероятно. А как вы узнали, Дев? И когда? Когда я был здесь раньше, вы ни словом не обмолвились о своих подозрениях на этот счет.

– Тогда я об этом не знал.

Он поскреб щеку, которая уже начала зарастать темной щетиной.

– Сначала кто-то вломился в дом, пока меня не было. Потом началась эта стрельба... Такое наводит на размышления. Поэтому я обшарил весь дом и нашел это чертово оборудование. Нашел эти маленькие кристаллики в телефонном аппарате.

Он указал на него, тот самый, по которому накануне я хотел звонить в полицию.

– Вот. Телефон у меня в доме один.

– А "жучок" еще там? Если там, то нас и сейчас могут подслушивать.

– Знаю. Но там больше ничего нет, не беспокойтесь. Кроме того, я немного поиграл с этой штучкой после того, как нашел ее, и не обнаружил в ней никакой активности, пока не был задействован телефон. Так, по крайней мере, определили мои приборы, а они точны и чувствительны. Но что это за штучка, я так и не разобрался. Думаю, она подсоединяется к магнитофону и включает и выключает его, но не знаю, где он расположен, этот магнитофон, на Голливудских Холмах, или где-нибудь еще, хотя Холмы – вполне подходящее место.

Дев поднялся на ноги.

– Это может удивить даже вас.