Читаем Верняк полностью

Он посмотрел куда-то выше моей головы. И смотрел секунду, не больше. Потому что едва отзвучало это второе мое "быстро", как я уже получил ответ. Я записал его вместе с цифрами, которые назвал ему, и начал их яростно перемножать, но после того, как запутался, решил, что сделаю это позже, на досуге.

– Ну что же, это достаточно близко. Очень интересно. Но давайте вернемся к нашей первоначальной теме. На чем мы остановились? Ах да, ваш прибор! Тут мне вот что непонятно: если вы изобрели что-то столь замечательное, как то, что вы мне описали, почему тогда крупные нефтяные компании не стучат вам в дверь и одновременно не бьют друг друга дубинками по головам прямо у вас на глазах?

– Вы хотите сказать: если я так умен, то почему не богат? Ну если вы соорудите мышеловку, то желающих избавиться от мышей надо еще убедить, что ваша мышеловка – самая лучшая. Только тогда они заплатят столько, сколько она стоит. Или, если выразить это иначе, сколько я стою. В последнее время я как раз занимался этой проблемой, и у меня есть основания надеяться, что я разбогатею через несколько месяцев. Я буду богаче, чем Гальбенкян, и это будет только начало.

– Кто такой Гальбенкян?

– Он уже умер. Его звали Мистер Пять Процентов, потому что он получал пять процентов за разработку недр от огромного количества скважин, и эти пять процентов от многих скважин складывались во много-много миллионов долларов и фунтов и песо для Гальбенкяна. Он пришел мне на ум, потому что пять процентов – это моя такса за нахождение месторождений и указание мест, пригодных для бурения.

– Но вы ведь ничего не получаете, если скважина оказывается пустой?

– Пустых скважин не будет.

– Я сомневаюсь, что Дэн Кори и еще некоторые люди, о которых я недавно слышал, согласились бы с этим утверждением.

Кажется, это замечание его не задело. Или, вернее, задело, но не рассердило.

– Да, с Кэри, – сказал он, – вышло неважно. К сожалению. Но я тогда все еще разрабатывал свой холаселектор, совершенствовал его и объяснялся с людьми, которые теряли деньги из-за того, что бурили там, где, как я в то время считал, они должны были бурить. Понимаете? Они участвовали в эксперименте.

Он подался вперед, пронзив меня своими темно-синими глазами.

– Я с них не брал денег, только небольшой процент от их "рабочего вклада".

– А как насчет Джиппи? У вас с ним была заключена какая-то сделка?

– Верно, – кивнул он. – Но сначала о Дэне Кори. Единственная проблема, которая у меня с ним возникла, это то, что я в то время считал свой инструмент совершенным, но потом выяснил, что требуется доработка. Это было до того, как я убедился, что существует разница между пресной и соленой водой.

Он слегка улыбнулся.

– Иногда большая. В случае с Кори это разница между скважиной, дающей нефть, и пустой. Мы бурили в округе Керн, недалеко от Бекерсфилда и набрели на небольшое количество нефти и обилие соленой воды – ее можно найти где угодно, а вовсе не только на побережье, – но там ее оказалось столько, что у нас пропала всякая надежда завершить бурение скважины. Поэтому мы оставили ее. Видите ли...

Он молчал секунду-другую, потом продолжил свою речь.

– Видите ли, мой инструмент принял за нефть соленую воду, потому что ее удельный вес выше, чем у пресной. Удельный вес пресной воды – стандарт – равен единице. Соленой – один и четыре десятых. А удельный вес нефти – ноль целых шесть или семь десятых... Не пугайтесь, я не собираюсь вдаваться в технические подробности... Подытоживая, могу сказать, что мой прибор дал неправильные показания. И я целый год работал над устранением этого несовершенства. Что мне и удалось, конечно. Теперь для меня это не проблема. Но тогда... Да, я получил хороший урок.

– И хороший урок для Кори. Эта наука стоила ему около семидесяти тысяч долларов?

На красивом лице Моррейна впервые появилась тень раздражения, его черные брови сошлись на переносице.

– Да, это было тяжело для нас обоих. Для меня даже мучительнее, не знаю, отдаете ли вы себе в этом отчет.

– О'кей, – сказал я. – У вас была одна проблема, и вы с ней справились. Но откуда вы знаете, что нет других? Может, вы их просто еще не обнаружили?

– Нет. – Моррейн покачал головой. – Нет. Я проверил все. Это заняло немало времени, я признаю это, но зато теперь холаселектор совершенен. Я удовлетворен. Скоро это удовлетворение разделят со мной и другие.

Он встал и начал ходить взад и вперед, сцепив руки за спиной.

– Слушайте, Шелл, то, что я сделал, вовсе не чудо и не означает возникновение нового направления в науке. Я просто использовал то, что известно о лазере, голографии, симпатических вибрациях, резонансе, включая некоторые исследования Николы Теслы в этой области, пока еще недостаточно широко известные, плюс мои собственные блестящие концепции, а в результате то, что я называю магносонантным холаселектором.

– А вы не могли назвать его "Веселым денди, искателем нефти" или как-нибудь менее зубодробительно? Если у него будет имя полегче, вы сможете продать миллионы таких приборов...