Читаем Верняк полностью

– Я это делаю, – проговорил он спокойно. – По крайней мере двадцать моих скважин функционируют успешно. И это только за последний год. Пять из них бурила компания "Трапмэн Ойл энд Гэз", уже после эпопеи с Джиппи. Но пока мало кто верит в мой прибор, только я сам и еще несколько человек. Пусть так. Но, вот увидите, Шелл, скоро все изменится.

Я улыбнулся:

– Возможно, так и будет. Но звучит фантастично. Двадцать скважин только за последний год? Да? И никаких проколов?

– Ну, пару раз прокололся. И до сих пор не знаю, в чем там дело. Иногда такое случается. Я над этим работаю.

– Отлично. Я тоже сейчас работаю над одним делом. Но хвастаться нечем. А вот ваши достижения потрясают воображение. И как вам удается держать в голове все эти даты, факты и цифры: икс баррелей в такое-то время по игрек долларов и так далее...

– Вы имеете в виду цифры, которые я вам назвал? Ну, сами данные я просто с потолка взял – для наглядности. Но я ведь не вызубрил их и все расчеты вчера или в прошлом месяце, чтобы при случае покрасоваться перед вами. – Он улыбнулся. – Я думаю, вы имели в виду как раз это?

– Верно.

– Иногда я забываю, что мое математическое мышление большинству людей кажется чем-то странным, даже противоестественным. А для меня оно обычное дело.

Он переменил позу, скрестив ноги по-новому, и продолжал:

– Когда я был ребенком, все думали, что из меня выйдет гений по ! части цифр, эдакий математический супермаг. Я оперировал шестизначными числами: в уме умножал, делил, вычитал, складывал, а также извлекал квадратные корни – и все это с невероятной скоростью и точностью. Простите за нескромность, но так было. Кстати, я все еще способен это проделывать.

– Вы хотите сказать, что в том примере вы все считали в уме прямо на моих глазах? Что, начиная со ста двадцати баррелей в день, эта продукция может снижаться на пять процентов в год в течение неизвестно какого числа лет, и если все это сложить, то получается... Именно это вы хотели сказать?

– Это была математическая модель процесса. В жизни так, конечно же, не бывает. Не бывает, что в каждый из трехсот шестидесяти пяти дней вы добываете стабильно одинаковое количество нефти, и вдруг на триста шестьдесят шестой день – ровно на пять процентов меньше. Но я должен был изобразить это именно таким образом, а иначе вы бы не поняли. И так я рассчитал.

– Черт знает что вы говорите!

– Ничего подобного. В первый год сто двадцать баррелей в день, во второй – сто четырнадцать, в третий – один-ноль-восемь-точка-три, на десятый – семь-пять-точка-шесть-три. То есть добыча снижается к этому времени до семидесяти пяти баррелей в день.

– Дев, я девять раз из десяти ошибаюсь, когда начинаю складывать или вычитать. Поэтому не пытайтесь доказать мне...

– Да, вы, возможно, ошибаетесь, Шелл. Но я это делаю автоматически и всегда правильно. Я вовсе не вижу цифры на той доске, которая помещается у меня в мозгу. Я просто ставлю себе задачу и тут же получаю ответ. Я не учился этому. Я просто умею это. И всегда умел, сколько себя помню. Что сейчас помогает мне в интерпретации показаний моего холаселектора. Но об этом нет смысла говорить.

– Дев, вы кажетесь мне славным малым, но, черт возьми, если вы собираетесь морочить мне голову своими...

– Давайте возьмем другой пример. Давайте будем исходить из того, что в первый год скважина дает пятьсот пятьдесят баррелей в день, но постепенно добыча снижается на четыре процента во второй год эксплуатации скважины и на пятьдесят в одиннадцатый и последующие два года...

И Моррейн снова, как ни в чем не бывало, стал сыпать математическими выкладками, еще более сложными, чем те, что он выплеснул на меня в первый раз, оперируя цифрами, которые он называл дневной выработкой то в конце тринадцатого года эксплуатации, то в начале пятнадцатого – при условии, что тем временем на скважине проводится то, что называется "посреднической" работой. При этом он бойко переводил разговор с баррелей на тонны, с тонн на доллары, приводя цены за баррель сырой нефти разного качества, головоломной цифрой, которая, по его мнению, означала величину общей добычи и общего дохода, получаемых за пятнадцать лет.

– Дев, – сказан я тупо. – Как мне в этом разобраться? Я предоставляю это вам. Раз вы способны все это произнести и не сломать себе зубы. Но все-таки это не...

Без малейшего колебания он промолвил:

– Сто двадцать девять тысяч семьсот девяносто два.

Он говорил быстро, но как-то механически – словно заработала невидимая машина.

– Подвергните меня еще одному испытанию, если необходимо, – сказал он. – Но не предлагайте более чем шестизначные числа.

– Давайте подвергнем.

Я выудил ручку и записную книжку и приготовился записывать.

– Сколько будет четыре тысячи восемьсот девяносто девять на восемьдесят две тысячи семьсот восемьдесят шесть? Быстро, быстро!