Читаем Верняк полностью

Мы вошли в дом – дверь была оставлена открытой, по-видимому, приятельницей Моррейна.

Петрушка подошла к нам, вертя в руке ключ. Лицо ее выражало недоумение.

– Мне не пришлось им воспользоваться, – пробормотала она. – Дверь уже была открыта.

Он озабоченно посмотрел на меня:

– Подождите здесь. – Потом прошел в глубь комнат.

Я ждал в компании Петрушки, пока он не вернулся. Он произнес:

– Кажется, кто-то побывал здесь. Хотя особого беспорядка не наделал. Кое-что сдвинуто с места, но, похоже, ничего не пропало.

– Может, лучше сообщить в полицию?

Он даже не дал мне закончить.

– Ни в коем случае, – сказал он. – Забудьте об этом.

Я поспорил с ним, но не особенно рьяно, ведь дом был его. На этом и порешили. А через минуту мы уже сидели в комнате с низким потолком, меблированной и отделанной в стиле, какого я никогда не встречал прежде и о существовании которого даже не подозревал. Там ничто ни с чем не сочеталось. Плетеный стул и легчайший бамбуковый диванчик совершенно не соответствовали и столу из темного, тяжелого даже на вид дерева. Картины и маски, идолы, фигурки, пара гобеленов – все было вразнобой. Деревянное копье, изящное, как стрела, рядом со щитом, который, вполне возможно, мог быть изготовлен из слоновьей шкуры... древнее кремневое ружье и современнейшая винтовка с оптическим прицелом... медный кальян со змеевидным чубуком... Сумятица форм, калейдоскоп красок, но все в каком-то гармоническом беспорядке – вот вывод, к которому я пришел, когда немного освоился.

– Уродство, да? – спросил Моррейн жизнерадостно. – Этот хлам я собирал по всему свету. Но кое-что из него просто не имеет цены! Например, эта кукла в человеческий рост с острова Бали. Или вон тот бюст из нефрита. Бог знает сколько они стоят, даже если оценивать на вес, но какова работа! Я знал этого художника, мы познакомились, когда я был на Бали, это его жена, по крайней мере такой была прекрасная Мелюма пять лет назад.

Он помолчал, глядя через комнату на скульптуру.

– Возможно, Мелюма растолстела, покрылась морщинами и постарела, но эта моя каменная красавица навсегда останется молодой и прекрасной, даже когда все мы умрем и превратимся в прах.

Он откинулся на спинку стула и скрестил свои длинные ноги.

– Но ведь вы пришли сюда не для того, чтобы любоваться моими трофеями и безделушками. Кроме того, я слышу, что в ванной комнате течет вода.

– А может, огромное количество джина, – сказал я, прислушиваясь. – Ну так вот, я здесь потому... Кстати, Джиппи упомянул, что я частный детектив?

Моррейн кивнул.

У меня между тем появилось предчувствие, что я недолго буду пользоваться безраздельным вниманием Моррейна, так что следовало поторопиться. И начинать, наверное, надо с того, чтобы взять да и пересказать ему всю не слишком лестную для него информацию, которую собрал о нем, пока добирался сюда. Потом задать несколько вопросов и послушать, что он на них ответит.

Это самое я и сделал, начав с того, что меня наняла Одри, и завершив беседой, которую только что имел с Баннерсом. Нет нужды уточнять, что я не стал повторять свои замечания, относящиеся ко времени рождения, йогам и прочей экзотике.

Когда я закончил, Моррейн помолчал несколько секунд, и объявил:

– Я и гроша не дам за то, что говорит Трапмэн. Там есть нефть. И не пятнадцать – двадцать баррелей в день. А пятьсот, если не больше...

– А этот ваш прибор, Дев... Если я правильно понимаю, он показывает не только есть или нет тут нефть, но и ее количество?

– Да, в определенных пределах.

Он пробежал рукой по своим черным волосам.

– Я совершенно точно могу определить наличие углеводородов – в объеме, достаточном, чтобы оправдать бурение. И могу определить, сколько будет давать в день та или иная скважина. Погрешность при этом – плюс-минус двадцать процентов. А теперь очевидно, что выработка из скважины уменьшается постепенно в соответствии с математической формулой и стоимостью продукции. Но на нее могут влиять и другие факторы. Они могут широко варьироваться. Это же так ясно! Вы понимаете меня, Шелл?

– Кажется, понимаю, – ответил я не очень уверенно. – Но не понимаю, к чему вы клоните.

– О'кей. Предположим, я осматриваю участок и прихожу к заключению, что нефть есть, и скважина, если ее пробурить на оптимальную глубину, должна давать сто двадцать баррелей в день. При этом добыча будет уменьшаться, скажем, на пять процентов в год в течение первых десяти лет ее работы. Это будет означать, что за десять лет... объем добытой нефти будет равен... трем-пяти-единице-трем-восьми-пяти-точка-плюс... то есть тремстам пятидесяти одной тысяче тремстам восьмидесяти пяти баррелям, а может, и четыремстам тысячам двумстам шестидесяти трем, но скорее где-то посередине между этими пределами.

Какое-то время я молчал, воздерживаясь от замечаний. Потом сказал:

– В это немножко трудно поверить, Дев, даже больше чем немножко. Не только в эти последние цифры. А в то, что я слышал, будто вы можете установить с абсолютной точностью, как вы это называете, присутствие углеводородов.