Читаем Верная Рука полностью

Правда, при этом возникали кое-какие трудности, потому что местность, по которой мне предстояло держать путь, была дьявольски опасной. Крики, семинолы, чокто 57 и команчи грызлись между собой и при этом рассматривали каждого белого человека как своего общего врага. Так что нужно было держать глаза и уши открытыми! Путь мой пролегал через самую зону боевых действий, а я был совершенно один и потому мог полагаться только на собственную выдержку и осторожность. Даже коня у меня не было (его выторговали у меня люди из Компании), и оставалось «скакать» только на своих старых мокасинах. Всю дорогу я старался держать направление на Смоки-Хилл 58 и, по моим расчетам, должен был находиться уже недалеко от Арканзаса. В пути мне стало попадаться все больше ручьев и речушек, стремившихся к нему, и разное зверье, какое можно встретить только по берегам крупных рек.

Так я и шагал по лесу и неожиданно наткнулся на следы человеческих ног. Они явно принадлежали белому человеку, поскольку передние части следов были развернуты наружу, а не внутрь, как это бывает у индейцев. Я шел по этим следам с величайшей осторожностью и через некоторое время в удивлении остановился, услышав громкую речь. Из слов, которые мне удалось расслышать, я сделал предположение, что у оратора должна быть многочисленная аудитория слушателей.

— …Таковы были слова прокурора, леди и джентльмены, собравшиеся в суде, чтобы увидеть и услышать, каким образом ведет себя человек, обвиняемый в совершении убийства. И вот теперь, наконец, выступаю я, адвокат этого человека, и постараюсь доказать вам, что он абсолютно невиновен. Это говорю вам я, Авраам Линкольн, который принимает от своего клиента мандат защитника лишь тогда, когда полностью убежден, что в данном случае речь не идет о защите негодяя…

Линкольн, Авраам Линкольн! — обрадовался я. Нечего медлить, нужно поспешить туда, к людям, перед которыми он держит речь!

Я ускорил шаг. Сквозь деревья в глаза мне блеснула сверкавшая на солнце поверхность реки, на которой я увидел первое звено строившегося плота. На нем стоял Линкольн, но не с дамами и господами, а один, совершенно один, держа в левой руке раскрытую книгу, а правой в подтверждение своих слов столь энергично размахивая в воздухе, как будто хотел переловить всех резвящихся над головой стрекоз и мошек.

Он заметил меня, когда я вышел из леса на берег реки, но ничуть не смутился присутствием постороннего.

— Добрый день, мистер Линкольн! Можно мне перебраться к вам? — крикнул я ему.

— Кто это еще? Боже, да это же мистер Кронер, который воевал с бандитами за свою невесту! Постойте-ка еще пару минут на берегу, я хочу закончить свою речь! Это очень важно, поскольку я должен спасти невинного человека, которого обвинили в убийстве!

— Конечно, продолжайте! А я пока посижу здесь.

Должен вам сказать, господа, что речь его была просто блестящей, и если бы дело касалось реальных событий, то его подзащитный, несомненно, был бы оправдан. Все происходящее вовсе не казалось мне смешным, потому что было очевидно, что здесь, в лесной глуши, Линкольн осваивал профессию юриста. Когда он закончил, я перескочил к нему на плот. Он протянул мне навстречу руку для приветствия.

— Добро пожаловать, мистер Кронер! Что привело вас сюда, на старый Канзас?

— Я некоторое время пробыл в Колорадо, сделал там хороший запас бобровых шкурок, а теперь собираюсь на Миссисипи, чтобы оттуда завернуть в Техас.

— Так! А почему, собственно, вы отправляетесь на Запад, вместо того, чтобы оставаться дома, на ферме, где я чувствовал себя так хорошо, несмотря даже на то, что те дни были омрачены трагической гибелью ваших близких?

Я вкратце рассказал ему самое основное, после чего он еще раз пожал мне руку.

— Ну что ж, правильно! Сердечная боль — плохой компаньон, и лучше не сидеть с ней в обнимку на одном месте, а вынести на широкий простор, стряхнуть с себя и возвратиться назад свободным человеком. А я все тот же, что и прежде: валю лес там, где это ничего не стоит, и сплавляю по реке туда, где за него дают хорошие деньги. Но я решил, что этот плот в моей жизни — последний, после чего я хочу перебраться на Восток и поглядеть, нет ли там для меня более подходящего занятия. Если бы плот был уже готов, вы могли бы спуститься по реке вместе со мной, но, видимо, мне придется провести здесь еще около двух недель.

— Это ничего, сэр! Если вы не возражаете, я останусь здесь с вами. Для вестмена неделя-другая особого значения не имеет, и если вы не откажетесь от моей помощи, то вместе мы управимся вдвое быстрее. Думаю, это не причинит вам ущерба.

— По правде сказать, меня очень устроила бы ваша помощь, и не только из-за экономии времени. С недавних пор в этих местах индейцы роятся, как комары, а в подобных случаях, как вы понимаете, двое мужчин значат больше, чем один. Или, может, ваше ружье по-прежнему стреляет на пять минут раньше подходящего момента?

— Не беспокойтесь, сэр! Тим Кронер теперь поумнел и не опозорит вас!