Выше по Оке виднеется на высоком берегу, в прорыве деревьев старинный дом усадьбы Дубовицких, впоследствии Губерти, где было не так давно много старины, висели портреты владельцев, писанные Боровиковским, сохранялись интереснейшие библиотека и архив. Верно, отсюда, из окон дома, открывается несравненный вид на безграничные просторы речной долины. А ниже Коломны на том же высоком берегу Оки — другая усадьба, с длинным одноэтажным деревянным ампирным домом, посередине украшенным колонным портиком-крыльцом под треугольным фронтоном.

От истоков до устья, на всем протяжении своем стягивала Москва-река искони деревни, села, города и усадьбы. И думается, нет ей равной реки по богатству и значению памятников старого искусства.

Ока

 Спокойно и величественно течет река, незаметно ширясь и растекаясь в своей долине, принимая все новые и новые притоки. От налетевшего шквала струятся серо-зелеными чешуйчатыми стрелками полоски ряби, быстро обгоняя друг друга; у прибрежных камней всплескивает волна, покачивая просмоленные рыбацкие лодки около развешанных, кружевом кажущихся сетей. А позади на закатном небе громоздятся тучи — синие, лиловые, с огненными, оранжевыми, бледно-зелеными просветами неба. Между ними темной зеленью тянется справа на береговом откосе лес, по необъятным поемным лугам колышется трава, движутся волны по цветущим нивам. Зарницы вспыхивают в небе. Цветет рожь — таково народное поверье.

К вечеру утихает сиверко. Разорванными клиньями повисли тучи; последние косые лучи солнца освещают городок с церквами и колокольнями, с белыми домиками, утопающими в зелени. Городок этот — Касимов. Когда-то был Касимов столицей татарского княжества, когда-то был он аванпостом монголов, беспокоивших отсюда Рязань, грозивших отсюда Москве. Но это было давно, до Грозного. С тех пор же Касимов — мирная и тихая провинция, захолустье, каких сотни и тысячи на русской земле. Тем не менее городок заслуживает внимания, достоин даже справочника-путеводителя по своей старине, не лишенной красочности и своеобразия, может быть, потому, что отпечаток Востока даже сейчас каким-то налетом лежит на его облике.

Сохранилась в Касимове старая мечеть с башней-минаретом, больше похожая на крепостное сооружение; сохранились также приземистые прямоугольные каменные здания, могилы касимовских ханов, архитектурно почти всецело воспринявшие формы русского зодчества. На пыльных улицах дома большей частью деревянные, несущие черты архитектуры ампира, псевдоготики николаевского времени. К ним нередко пристроены закрытые террасы, забранные рамами с цветными — красными, синими, оранжевыми, фиолетовыми и зелеными — стеклами. У иных домов железные водосточные трубы оканчиваются причудливыми мордами фантастических зверей, напоминающих тех химер, что венчают Собор Парижской Богоматери и многие другие средневековые храмы. В церквах неожиданно вырастают красивые и пышные резные иконостасы XVIII века, старинные паникадила; лампады перед иконами, где под записью и окладами угадываются мастерские произведения живописи. Огороженные заборами, позади ворот, сложенных из тесаного камня, ворот часто с колоннами и арками, украшенными каменными шарами, скрыты в зелени садов ампирные дома, дворянские и купеческие, где, конечно, еще сохранились тяжелые кресла красного дерева, неуклюжие комоды, киоты, шкафы с фарфором — гарднеровским, поповским и чуть грубоватым битенинским. На кладбищах, русском и татарском, — могильные памятники, древние, вросшие в землю плиты с надписями, текстами и стихами. Здесь тоже отпечаталась жизнь города за последние столетия.

От косых лучей солнца розовеют колонны дома, золотым жаром загораются стекла окон, главки церквей. Набегают друг на друга дома, сады, колокольни — позади остался городок, так же как вчера, так же как сто лет назад затихший на ночь.

Мало что осталось здесь на Оке от старых поместий. Нет дома в огарёвской усадьбе, не существует и Городище Дивова, усадьба, в которой один из домов был построен в типе мечети — не под впечатлением ли касимовской татарской старины? Два рисунка гр. М.Д. Бутурлина да описание Городища в его записках сохранили лишь память об этой курьезной строительной “затее”[152].