Другой архитектурно значительный памятник Быкова — еще уцелевшая церковь, восходящая, по-видимому, к Казакову и повторяющая здесь псевдоготическую декорацию крайне типичного, сложнофигурного в плане сооружения. Барочная сущность псевдоготики совершенно очевидно сказывается здесь и в плане, и в решении внутреннего пространства, и в композиции масс — круглящихся, изломанных, особенно с западной стороны, где расходящиеся марши крутой лестницы, приводящие на высоту храма, поднятого на высоком цокольном этаже, вносят в архитектуру типичнейшие черты беспокойной живописности. Внутри в декорировке стен, в формах иконостаса продолжают звучать элементы псевдоготики, как бы варьирующие здесь черты классицизма; верно, именно в таком типе следует представить себе неосуществленные отделки внутренних помещений Царицынского дворца и его павильонов.

Все три постройки, несомненно, относящиеся ко временам Измайлова, необходимо рассматривать в связи со строительной деятельностью в Царицыне; и возможно, здесь снова выступает Баженов в своем тройном аспекте мастера барокко, псевдоготицизма и классики.

Старый дом в Быкове давно не существует. На его месте в 30-х годах появился новый двухэтажный, с башней в типе английских неотюдоровских замков, сочетавших свои ретроспективные искания с некоторыми чертами итальянской ренессансной архитектуры, в особенности с широкими окнами. Эти черты свойственны, например, дворцу в Алупке, построенному англичанами Блором и Гентом, а также к тому времени перешедшему в руки Воронцовых-Дашковых дому в Быкове. Верно, казался он интересной новинкой в свое время, будучи запечатлен на литографии дилетантом-любителем графом Апраксиным. Отделки внутри соответствовали тому же английскому типу; еще сохранились обшитые дубом стены двухсветной столовой с любопытным фризом из портретов рода Воронцовых под потолком. Остальное все выворочено, разбито, уничтожено находящейся в доме детской колонией. Старые вещи, чудесная Воронцовская библиотека XVIII века — все это ушло безвозвратно. За границу увезен находившийся в Быкове и тщетно разыскивавшийся портрет знаменитой княгини Дашковой, нигде не опубликованный оригинал Левицкого. Точно в новое, посмертное путешествие отправилась эта знаменитая соподвижница Екатерины, в своем открытом платье, отделанном газом, с лентой ордена Екатерины через плечо, со взбитыми высоко волосами прически и любезной улыбкой на сжатых губах...

Остров

 Начиная от Николо-Угреши, монастыря, бывшего наряду с Саввино-Сторожевским излюбленным местом паломничеств Тишайшего царя[147], в местности, все более и более живописной, ближе подступают к реке усадьбы. Свое название “Остров” получила знаменитая в истории русской архитектуры церковь от леса, старого бора, кажущегося действительно и посейчас островом среди открытых полей и лугов. Древний храм XVI века, относящийся к блестящей поре русского зодчества, находящийся в непосредственной родственной близости к церкви Вознесения в Коломенском, к Дьяковскому храму, собору Василия Блаженного, дает тот тип сооружения, в котором еще лучше, еще органичнее слились вместе формы деревянной русской архитектуры, итальянизмы кремлевских соборов, быть может, даже отзвуки североевропейского зодчества. Подобно названным выше храмам, постройка эта отличается своим удивительно выисканным треугольным силуэтом, по-видимому, столетиями вырабатывавшимся деревянной русской архитектурой и повторенным здесь. Небольшие главы двух приделов, кажущиеся самостоятельными храмами с рядами иконостасов, волнистые выступы алтарных апсид — все эти крутые массы камня чудесным каменным шатром, возникающим из нескольких рядов кокошников, как окаменелая пена волн, украшающих также основание восьмигранного, устремленного кверху столба, непревзойденно согласованы единым и цельным творческим замыслом. Синтетический гений неведомого строителя претворил, сделав едва ощутимыми, и все те особенности фрязинской архитектуры, которые влились в русское зодчество после алевизовского собора Михаила Архангела в Московском Кремле. И только задавшись специальной целью их отыскания, останавливается глаз, выделяя из общей гармонии форм и деталей незнакомые ранее русскому зодчеству профили карнизов, круглые окна-люкарны, нависающий на шатре пояс машикулей. Окруженный старыми деревьями, расположенный среди ландшафта, мало изменившегося со времен Грозного, храм в Острове — нарядный, бесконечно благородный по формам памятник той эпохи московского зодчества, которая с наибольшим правом может претендовать на название "русского ренессанса".