Читаем Ведьмино логово полностью

– Не нужно ничего говорить, – сказал сэр Бенджамен. – Вы находитесь у доктора Маркли. Он сказал, что вас нельзя трогать. Поэтому лежите спокойно. У вас довольно серьезное пулевое ранение, но вы поправитесь. А мы пока уходим.

Сэр Бенджамен казался смущенным. Он беспокойно перебирал пальцами по спинке кровати.

– Что касается вашего поведения, Бадж, – добавил он, – ну что же, смело можно сказать, это было просто здорово, черт меня побери.

Бадж облизал губы, обретя наконец дар речи.

– Да, сэр. Благодарю вас, сэр.

Его полузакрытые глаза широко открылись, когда он увидел, что этот молодой американец едва сдерживает смех.

– Не сердитесь, Бадж, я не хотел вас обидеть, – торопливо проговорил Рэмпол. – Просто вы набросились на этого типа, двинули его так, что он чуть было не выпустил пистолет, впору хоть настоящему здоровиле полицейскому, а теперь ведете себя так, словно вам предложили выпить пива... Вы, наверное, не узнали, кто это был, а?

(Какая-то борьба происходит в мозгу; в водяных, а может быть песчаных, вихрях видится полулицо. Бадж почувствовал дурноту, в груди снова возникла боль. Лицо исчезло – его смыла вода.)

– Я постараюсь вспомнить, сэр, – проговорил он с усилием. – Непременно вспомню... скоро... Вот сейчас только не могу сосредоточиться...

– Ну конечно, – быстро перебил его Рэмпол. Он увидел, что кто-то в белом делает им знаки, чтобы они уходили. – Ну, счастливо, Бадж. Вы проявили удивительное мужество и присутствие духа.

При виде всех этих улыбок Бадж почувствовал, как его собственные губы раздвигаются в подобие улыбки, больше похожей на нервную дрожь. Ему снова захотелось спать, в голове звенело, но теперь, мягко покачиваясь на волнах, он испытывал радостное чувство. Он не был уверен, не знал точно, что произошло, но впервые в жизни его баюкало сладостное чувство удовлетворения. Ничего себе история! Вот только эти горничные... вечно они забы-вают запирать окна... Он закрыл глаза.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Бадж. – Передайте, пожалуйста, мисс Дороти, что завтра я вернусь в Холл.

Рэмпол затворил за собой дверь и, обернувшись, посмотрел на сэра Бенджамена, который стоял в коридоре второго этажа в доме доктора Маркли. В конце коридора мелькнуло белое форменное платье сиделки, которая спускалась вниз по лестнице.

– Он видел этого типа, это ясно, – мрачно сказал шеф полиции, – и он, конечно, вспомнит. Однако очень хотелось бы знать, черт возьми, каким образом он сам там оказался.

– Просто из любопытства, я полагаю. Итак, что мы делаем дальше?

Сэр Бенджамен открыл крышку огромных золотых часов, довольно нервно посмотрел, который час, и снова захлопнул крышку.

– Будь я проклят, если мне это известно, – пожаловался он. – Здесь Фелл распоряжается. Он полностью меня игнорирует, действует через мою голову. Вы понимаете, подобрался к самому сэру Вильяму Россайтеру и распоряжается его именем, вроде как они одно лицо, а ведь это Главный комиссар Скотленд-Ярда! У него, по-моему, друзья-приятели по всей Англии. Только и делает, что нажимает разные пружины... Единственное, что мне известно, это то, что в семнадцать ноль-четыре мы должны встретить поезд из Лондона и арестовать кого-то, кто на нем приедет. Ну что же, я надеюсь, все уже на месте и ждут. Пошли.

Доктора Маркли не было дома, он еще не закончил дневной обход своих пациентов, так что они не стали задерживаться. Когда они подошли к Хай-стрит, Рэмпол нервничал еще больше, чем шеф полиции. Ни вчера, ни сегодня днем ему не удалось ничего выведать у доктора Фелла.

– Более того, – продолжал сэр Бенджамен тем же ворчливым тоном, – я и не подумаю ехать в Саутхэмптон встречать дядюшку нашего пастора. Что с того, что он мой старый друг, пусть пастор едет сам. У меня дела в Манчестере – да-да, именно в четверг, и я пробуду там не менее недели. Вот черт! Вечно какие-то неожиданности. И Пейна не могу найти. А у него кое-какие документы, которые я должен взять с собой в Манчестер. Черт бы их всех побрал! Возился с этим проклятым делом, когда спокойно мог бы передать его кому следует, а теперь Фелл забирает его у меня из-под носа...

Он говорил довольно бессвязно, как показалось Рэмполу, хватаясь за любую тему, которая приходила ему в голову, так, чтобы не надо было думать, и Рэмпол был с ним в этом согласен.

Серый «даймлер» сэра Бенджамена ожидал на улице, в тени огромных вязов. Было время чая, и людей на улице почти не было. Рэмпол задавал себе вопрос, знают ли уже в Чаттерхэме о смерти Герберта; тело перевезли в Холл накануне вечером и слугам велели, сопроводив приказание всевозможными угрозами, не болтать до тех пор, пока им не разрешат, но никакой гарантии не было, что они послушаются. Дороти вчера ночевала у миссис Фелл – дома ей было страшно. Почти до самого рассвета Рэмпол слышал, как они разговаривают в соседней комнате. Сам он спать не мог, несмотря на крайнюю усталость, и всю ночь просидел у окна, куря одну за другой бесчисленные сигареты и устремив слезящиеся глаза на белеющее небо...