Издалека слышался стук колес приближающегося поезда. Этот звук привел Рэмпола в нервное состояние. Он почувствовал себя овцой в стаде, которое доктор Фелл загоняет в хлев. Из-за поворота блеснул сквозь листву деревьев прожектор локомотива. Сверкающие рельсы начали вибрировать, потом загудели...

Начальник станции распахнул скрипучие ворота багажного отделения, сноп света упал на доски перрона. Рэмпол взглянул в этом направлении. На фоне страшновато желтеющего неба он увидел неподвижную фигуру, стоящую возле станции. Потом, оглянувшись вокруг, с изумлением обнаружил на перроне еще несколько таких же неподвижных фигур. Каждый из мужчин держал руку в правом кармане пальто.

Он круто обернулся. Рядом с ним стояла Дороти Старберт, пристально глядя на рельсы. Пастор, прищурив глаза, вытирал лоб платком и, казалось, собирался заговорить. Сэр Бенджамен с кислым видом смотрел в окошечко кассы.

Недлинный поезд, выскочив из-за поворота, подошел к платформе и остановился. Паровоз вздыхал и пыхтел, окутываясь облаком пара; его прожектор вблизи казался огромным. У входа на станцию замигал белый фонарь. В желтых, запачканных сажей, окнах вагонов что-то мелькало, словно мимо них проходили люди. Единственным звуком было теперь негромкое позвякивание багажной тележки.

– Ну вот... – проговорил доктор Фелл.

На платформу спустился один-единственный пассажир. Рэмпол не видел его из-за скрещения огней и густых клубов пара. Потом пассажир оказался под белым станционным фонарем, и американец мог его разглядеть...

Он никогда раньше не встречал этого человека. А вот один из неподвижных мужчин, по-прежнему держа руку в кармане, придвинулся ближе. Однако Рэмпол смотрел не на него, а на странного человека, сошедшего с поезда: это был высокий мужчина в старомодном котелке, у него были седые, коротко подстриженные усы и волевой подбородок. Незнакомец, неуверенно озираясь, перехватил чемодан из правой руки в левую.

– Ну вот, – повторил доктор Фелл. Он взял за руку пастора. – Вы видите этого человека? Кто это?

Пастор с удивлением посмотрел на приезжего.

– Вы, наверное, сошли с ума, – сказал он. – Я никогда его не видел. Что, черт возьми?..

– А-а! – Голос доктора Фелла вдруг зазвучал во всю силу. Он гремел, раскатываясь эхом по всей станции. – Так вы его не узнаете? А следовало бы, мистер Сондерс, следовало бы. Это ваш дядюшка.

Воцарилось мертвое молчание. Один из неподвижных мужчин подошел к пастору и положил руку ему на плечо.

– Томас Сондерс, – сказал он. – Я арестую вас за убийство Мартина Старберта. Обязан вас предупредить, что каждое ваше слово может быть зафиксировано и использовано в качестве свидетельства против вас.

Он вынул из кармана вторую руку, в ней был револьвер. Рэмпол заметил, несмотря на то, что в голове у него все кружилось, что неподвижные фигуры, стоявшие в разных местах на платформе, стали молча стягиваться к ним, окружая их группу плотным кольцом.

17

Пастор не двинулся с места, лицо его также оставалось неподвижным. Привычным жестом он продолжал вытирать лоб носовым платком. Так он и стоял, полный, солидный человек, одетый во все черное, с золотой цепочкой на животе. Вот только голубые глаза его уменьшились в размере, не сощурились, а как-то сморщились, как будто действительно стали меньше. Он пытался придать себе благостный вид, подобающий духовному лицу, пытался казаться спокойным и непринужденным, собирался с силами, чтобы заговорить, словно человек, набирающий в легкие воздух перед тем, как нырнуть.

– Какая нелепость, – проговорил он наконец. – Надеюсь, вы это понимаете. Однако, – он сделал учтивый жест, продолжая держать в руке платок, – мне кажется, что мы... э-э... привлекаем внимание. Я полагаю, что вы все, джентльмены, являетесь сыщиками? Но ведь даже если вы настолько безумны, что решили меня арестовать, вряд ли для этого необходимы такие крупные силы... Смотрите, целая толпа собирается, – добавил он еще тише и еще более сердито. – Если уж так необходимо держать руку у меня на плече, давайте сядем в автомобиль сэра Бенджамена.

Полицейский, арестовавший пастора, молчаливого вида человек с лицом, изборожденным морщинами, обернулся к доктору Феллу.

– Это он? – спросил полицейский.

– Все в порядке, инспектор, – ответил доктор. – Он самый. Ладно, сделаем, как он предлагает. Сэр Бенджамен, вы видите этого человека на перроне? Вы его узнаете?

– Господи, конечно, узнаю! – воскликнул главный констебль. – Это Боб Сондерс, кто же еще! Постарел, конечно, с тех пор, как мы виделись в последний раз, но я бы узнал его где угодно... Но послушайте, Фелл, – он все еще клокотал, словно кипящий чайник, – неужели вы хотите сказать... пастор... Сондерс?!