– А скажите, – не отстает от Шимона Лисовского тетушка. – Как по-вашему, можно ли научить молодого человека наукам без розог?

– Я полагаю, дражайшая пани Фелиция, что решительно ничему нельзя научить без розог, – отвечает Шимон Лисовский, глядя из-под кустистых бровей на Марека. – Человек по своей природе ленив. А учение – это труд.

От разговоров, что тетушка и пан Лисовский ведут между собой, у Марека портится аппетит. Сидя за столом в беседке, он оглядывает яблоневый сад и замечает Грасю в темном платье. Горничная срезает садовыми ножницами длинные прутья с молодой березки и тут же очищает их от листьев.

По дорожке от дома с запотевшим графином в руках идет Алиша. Марек замечает, что молоденькая горничная босая. Пани Фелиция тоже следит за Алишей взглядом. Неожиданно её глаза округляются. Тетушка поднимается из-за стола, ее губы дрожат, она силится что-то сказать, но не может. И тут Марек понимает, что пани Фелиция смотрит не на Алишу, а на садовую дорожку. А по этой дорожке к беседке, поблескивая чешуей в солнечных лучах, ползет змея.

– Что с вами, пани Фелиция? – спрашивает тетушку пан Лисовский.

– Там змея, – говорит тетушка и показывает рукой на дорожку. – Вот она, ползет… Сделайте же что-нибудь! Она сейчас непременно меня укусит!

– Успокойтесь, дражайшая пани Фелиция, змеи обычно не нападают на людей, – пытается успокоить тетушку Шимон Лисовский.

– Алиша, осторожнее, там змея! – кричит тетушка горничной.

Мареку кажется, что с пани Фелицией сейчас случится истерика.

Алиша останавливается на садовой дорожке и разглядывает змею, потом ставит кувшин с квасом в траву.

Пани Фелиция стоит, вцепившись руками в спинку стула. Она тяжело дышит, ее округлое доброе лицо побледнело.

– Это гадюка! – говорит тетушка дрожащим голосом. – Алиша, что ты делаешь! Она тебя укусит…

Горничная, не обращая внимания на тетушку, проходит к змее и, наклонившись, быстро берет ее за шею. Маленькая серая змейка со светлым брюшком извивается в её руках.

– Это уж, – говорит Алиша. – Я отнесу его за ограду.

– Разве это не гадюка? – спрашивает пани Фелиция.

К Алише подходит Грася с садовыми ножницами и прутьями в руках.

– Пани Фелиция, это ужик, не бойтесь, – говорит Грася.

– Ох, – вздыхает тетушка и устало садится за стол. – Будьте так любезны, пан…

Она подвигает по столу рюмку и Шимон Лисовский, ни о чем не спрашивая, наливает ей ржаного самогона.

– Дело в том, что я до смерти боюсь змей, – объясняет тетушка Мареку и пану Лисовскому. – А здесь, я знаю, водятся гадюки. У нас сад за домом идет по уклон. Там за оградой есть болотце, и гадюк там полным-полно.

Она выпивает самогона и кашляет, на ее щеки возвращается румянец.

– Но пани Фелиция, – говорит медленно Шимон Лисовский. – Может быть, вы не знали, но укус гадюки для взрослого человека не опасен.

– Говорю же вам, стоит мне увидеть змею, как я от страха схожу с ума и ничего не могу с собой поделать, – начинает сердиться тетушка.

– У вас герпетофобия, – уверенно говорит пан Лисовский. – Что означает боязнь змей. Однако, мы заболтались. Марек, вы готовы заниматься физикой?

– Да, пан Лисовский, – отвечает Марек и поднимается из-за стола.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Утро выдалось солнечным и ветреным. По небу плывут белые башни облаков, ветер раскачивают верхушки сосен и крапчатые тени ходят из стороны в сторону по присыпанной сосновыми иголками земле. Марек и Катаржина катят на велосипедах через бор, вскоре дорожка приводит к озеру. На лесном озере ни души, неподвижная прозрачная вода кажется черной, и в этом гладком черном зеркале отражаются сосны и линялое летнее небо с облаками.

– А теперь куда? – спрашивает Марек, подъезжая к Катаржине и соскакивая с велосипеда на берег.

Панночка поднимает шишку с земли и бросает в озеро. По черной воде расходятся круги.

– На той стороне должна быть тропинка, по ней мало кто ходит, – Катаржина отводит в сторону прядь пшеничных волос и пытливо смотрит на Марека.

– Ну как, познакомился вчера с паном Лисовским?

– Угу, – отвечает Марек, а сам ищет глазами тропинку на другом берегу озера.

Ему неловко говорить о вчерашнем уроке с Катаржиной. Пан Лисовский дважды брался за розги. Первый раз, потому что Марек невнимательно его слушал и не смог повторить за паном Лисовским первый закон термодинамики. А второй раз, когда Марек уже в самом конце урока неверно решил задачку. Шимон Лисовский стегал его прутьями в вполсилы, и боль от розог можно было терпеть. Просто молодому человеку было стыдно и обидно до слез. Стоя подле высокой конторки в углу гостиной со спущенными до колен брюками, Марек пообещал себе, что это не повторится, и оба параграфа, которые пан Лисовский отметил в учебнике, он вызубрит к следующему уроку, так, что от зубов будет отскакивать.

Глядя на хмурое лицо Марека, Катаржина не может удержаться от смеха. Определено у панночки сегодня чудесное настроение.

– Можешь зубрить сколько угодно, – замечает Катаржина, словно читает его мысли. – Пан Лисовский все равно найдет к чему придраться и отходит прутом. Такая уж у него педагогическая метода.