Читаем Ведьма полностью

Пану Лисовскому, наверное, лет шестьдесят или около того. У него бритая голова, кустистые брови, рыжеватые усы и бородка. Пан Лисовский крепкого сложения, коренастый с округлым и весьма поместительным животом. Несмотря на жару, пан одет в костюм с жилеткой и белую рубашку.

– Ты купил дисциплинарный журнал? – спрашивает тетушка.

Марек молча протягивает пани Фелицию книжицу в коленкоровой обложке.

– Молодой человек, – обращается пан Лисовский к Мареку. – Пани Фелиция попросила подтянуть вас по физике. И я обещал ей, что к осени вы будете знать предмет. А я, молодой человек, слов на ветер не бросаю. Да-с…

– Я полагаю, вы будете заниматься в доме, в гостиной, – замечает тетушка. – Там вам никто не будет мешать.

– Чудесно, – кивает Шимон Лисовский. – Я начну заниматься с вашим племянником сегодня. Только сперва мы отобедаем.

Горничная Алиша открывает супницу и наливает половником капустняк в тарелку Марека. Запах квашеной капусты и свежей зелени щекочет Мареку ноздри. Он понимает, что изрядно проголодался и решительно придвигает к себе тарелку.

– Пан Лисовский, у вас не будет ручки? – спрашивает тетушка.

– Одну минуту, пани, – гость ищет кармане ручку, наконец, находит, щелкает кнопкой и протягивает тетушке. – Пожалуйста.

Пани Фелиция открывает дисциплинарный журнал на первой странице и ставит в первой графе сегодняшнюю дату. Вытянув шею, Марек следит, как пани Фелиция, обиженно поджав губы, что-то пишет в дисциплинарном журнале.

– И я нисколько не сомневаюсь, пани Фелиция, – говорит Шимон Лисовский, возвращаясь к прерванному появлением Марека разговору, – что Халина Подлещ самая настоящая ведьма.

И сделав это довольно-таки странное и спорное заявление, пан Лисовский берет со стола рюмку с ржаным самогоном.

– Позвольте спросить, с чего вы это взяли? – удивляется тетушка.

– Я просто так говорить не стану, не такой я человек, дражайшая пани Фелиция, – веско замечает пан Лисовский, посматривая поверх рюмки своими маленькими хитрыми глазками на тетушку.

Одним глотком Шимон Лисовский выпивает самогон, довольно крякает и проводит рукой по усам и бороде.

– У пани Подлещ нелегкий характер, тут я с вами согласна, – говорит тетушка. – Но отчего сразу ведьма…

– Халина Подлещ – самая настоящая ведьма, – повторяет Шимон Лисовский. – Её дочь Иренка училась у меня физике. Девица она смышленая, но ленивая и училась из рук вон плохо. Да-с… Как сейчас помню, на экзамене, я поставил Иренке «посредственно». Хотя, положа руку на сердце, скажу, что панночка и на этот бал не знала предмет. Так что же вы думаете, её мать Халина явилась в школу и стала со мной ругаться. Эта пани хотела, чтобы я переправил в аттестате её дочери оценку по физике с «посредственно» на «хорошо». Вы можете себе такое представить, пани Фелиция?

Полюбовавшись на сделанную в журнале запись пани Фелиция закрывает книжицу.

– И что же? – спрашивает она.

– А вы послушайте, что было дальше, – продолжает пан Лисовский. – Я сказал пани Подлещ, что «посредственно» я поставил её дочери исключительно по душевной доброте. И ни о каком «хорошо» не может быть и речи. И тогда Пани Халина так на меня взглянула… Взгляд у нее был такой тяжелый и недобрый, как сейчас помню, и сказала, что напрасно я с ней ругаюсь, и что корова сейчас стоит недешево.

– Какая еще корова? – удивляется пани Фелиция. – Причем здесь корова?

– Вот и я сперва не понял, – вздыхает пан Лисовский и отодвигает суповую тарелку в сторону. – Дело в том, пани Фелиция, что я очень люблю парное молоко, и ряженку, и творог, и для этих надобностей держал корову. Звали её Анжелика. Чудесная была животинка. Такая умница, все на свете понимала, разве что не говорила.

– Так что же случилась, пан? – спрашивает его с беспокойством тетушка.

– А случилось вот что, – продолжает пан Лисовский. – На другой день моя Анжелика, ни с того ни с сего занедужила и к вечеру околела. Такая вот история, пани Фелиция. И не говорите мне потом, что Халина Подлещ не ведьма. Я точно знаю, это она погубила мою Анжелику. Наслать на скот мор для ведьмы плевое дело.

Он тянется к бутыли с ржаным самогоном, стоящей посреди стола, но в последний момент одергивает руку и берет с блюда маринованную черемшу.

– Самовар подавать? – спрашивает тетушку Алиша.

Мареку кажется, что горничная поглядывает на него. Он поднимает голову от тарелки с капустняком и встречается с Алишей взглядом. У панночки широкое скуластое лицо, маленькие яркие губы и внимательные темные глазки. Черные коротко остриженные волосы лежат на голове Алиши, словно шлем. Она невысокого роста, крепко сбитая, а кожа у Алиша такая смуглая, словно она все лето работала в поле.

– Жарко сегодня, – говорит тетушка, обмахиваясь рукой. – Принеси лучше кваса из подпола.

Алиша собирает со стола пустые тарелки и уносит в дом.

– Насколько мне известно, пан Лисовский, – говорит задумчиво тетушка. – Вы педагог с солидным стажем. У вас большой опыт.

– Ваша правда, пани Фелиция. Я преподаю физику в здешней школе без малого четверть века. Да-с, четверть века.