— А это пусть хваленая американская киноакадемия ломает голову. — сказал Натик, — Тарковский это, Бондарчук или Михалков. Этот фильм ценен сам по себе, а не именем режиссера. А когда они зайдут в тупик, Мишка раскороет мистификацию.

— Итак. — пробормотал Мишка. — Вы мне предлагаете заявить, что якобы я нашел у себя на чердаке свернутый в трубочку советский фильм с лучшими актерами того времени. И чтобы я потащил его в киноакадемию с предложением у меня это дело купить. А на каких носителях он был свернут в трубочку с 1979 года? На DVD-дисках?

— На кинопленке. — отозвался Бумчик.

— Каким образом? Сноп–обработка пятиминутного мультика в лаборатории, где есть телекинопреобразователь, стоит три, а то и пять тысяч долларов. Помнишь, Бумчик, заказывали перегон рекламных роликов для фестиваля с цифры на тридцатипятимиллиметровую пленку? Сколько Ломброзо заплатил? А у нас семь часов и ни фига денег.

— Перегоним два- три часа. А остальные добавим, когда раскрутится. — предложил Бумчик.

— А деньги я найду, — сказал Натик. — Не беспокойтесь. Я у папы Якопо финансовый руководитель, разберусь.

— Натик, ты в своем уме? Это уйма денег!.

— А давайте скажем, что мы оцифровали пленку, и она рассыпалась у нас в руках! — воскликнула Катерина.

— Очень романтично! Вот только что прошла оцифровку с качеством кинопрокатной копии, и хрясь — рассыпалась! Фигня! — махнул рукой Мишка.

— Миша, приготовь два часа. Первую серию. — предложил Натик. Деньги я тебе дам. Когда раскрутится и принесет прибыль, продадим и вторую серию. А потом и все семь часов продадим.

Тут Евгения Марковна попросила тишины, достала мобильный телефон и замяукала в него по–китайски. Промяукав так четверть часа, она заявила:

— Я все узнала. В Китае это будет стоить вдвое дешевле. Миша, я лечу через десять дней. До тех пор приготовь мне диски.

— Замечательно! — возликовал Бумчик. — А я за десять дней достану пленку «Кодак» с соответствующей маркировкой. Они, черти, меняют маркировку каждые лет двадцать. Пленка должна пройти экспертизу на соответствие периоду.

Мишка попытался остановить охватившую присутствующих авантюрную лихорадку.

— Подождите вы! Ничего у нас не получится. Ведь возникает другой вопрос. На каком таком чердаке валялся этот шедевр? Я уехал из Советского Союза подростком. Где я нашел эту, как вы говорите, картину Рембрандта? Какова легенда?

— А ты у меня его нашел. Я, скажем, вывез банки с кинопленкой, а они оказались не пустыми, а с материалом.

— Чушь! Как ты мог провезти такой материал? Взяток на таможне тогда не брали. Да, и когда ты уехал–то? В семидесятых? Вывез фильм до того, как его сняли?

— Начнем с того, что приехал я в восемьдесят втором. Провез чистые бобины, и никто их не отсматривал. Они у меня до сих пор хранятся. Но телекинопреобразователь со «Свемой» работать не сможет, только с «Кодаком».

— Это что же выходит? — взвилась Катерина. — Получается, что снимал фильм не то Тарковский, не то Бондарчук. Вывез Чистопольский. А где же тут Мишка?

— Катя, успокойся ты ради бога. Мишка получит деньги. — успокоил ее Натик.

— А слава?

— Катя, успокойся. Деньги могут заменить любую славу.

Не слава, а возможность показать фильм широкому зрителю привлекла Мишку в этой безумной затее.

Проснулся Аракел и сварил всем кофе. Разговор перешел на другую тему и на другой язык, но пятерка заговорщиков уже объединилась в своем замысле выдать псевдофильм за шедевр советских времен. Гасли звезды. Паломники со свечами заполняли Муристан в ожидании схождения благодатного огня. С ними заполняла Старый Город иерусалимская полиция, пешая и конная. Страсти на Голгофе продолжались.

Готово дело!

Все прошло, как по маслу. Будто сам Воланд помогал. Бумчик достал в каких–то хранилищах чистый тридцатипятимииллиметровый «Кодак» семьдесят восьмого года. Евгения Марковна выполнила свою миссию в Китае. На Чанчуньской киностудии нашелся нужный прибор, нашлись и люди, которые разрешили принять частный заказ от иностранки. Деньги Натик перевел вовремя, и вот они стали обладателями банок с фильмом. Теперь засобирались в дорогу Катерина и Мишка, который не хотел пускать дело на самотек.

Катя решила действовать через мужа Фелишии. Никаких европейских светских событий пока не намечалось. Пришлось ей просто вызвать его в Милан. Когда–то он дал ей свою визитку. Она пользовалась его связями и сливала их Орлову, но никогда не обращалась к самому Гарри Билдбергу. И вот теперь час настал.

— Простите, что беспокою. Мне кажется, что я могу заинтересовать вас кое–чем, что я не хотела бы называть по телефону. Мы можем встретиться через неделю в Милане, в доме Фелишии? — ни жива, ни мертва, бормотала она в трубку.

Трубка откликнулась неожиданно приветливо, с готовностью встретиться и помочь.

Для обсуждения деталей продажи собрались у Мишки. Натик с Гаей опоздали. При появлении Гаи Мишка пытался перейти на иврит, но его не поддержали. Орали по–русски.