Как и следовало ожидать, меня вызвал Цурило. Выдал стопку благообразных бород. Опять просил сделать пострашнее, похудожественнее. Чтоб народ Израиля затрепетал. Я подал заявление об уходе.

Вечер в Муристане

Праздновать было нечего, но праздновали. Вечером в четверг, двадцатого числа весеннего месяца нисана, или двадцать второго апреля, когда Песах уже закончился, а православная Пасха еще не началась, в мансарде Аракела Амбарцумяна собралась компания. Бумчик с хозяином дома выбирали вино для сегодняшнего вечера. Миша соединял ноутбук с телевизионным экраном. Евгения Марковна и Катерина готовили закуску. Отец дежурил в больнице, а мама присоединилась к сыну в поездке в Иерусалим. Натик Фишель расставлял стулья. Гаи с ним не было, она отправилась с оркестром на гастроли.

Со стороны Натика визит сюда был предательством по отношению к отчиму. Когда Миша уволился, Якопо Ломброзо смертно, по–итальянски, обиделся. Натик и Изабелла Евсеевна общались с Мишей тайком от него.

Сегодня, между праздниками и выходными, собрались здесь, на Голгофе, чтобы посмотреть фильм.

Аракела сморило на первых кадрах. Он отправился спать на антресоли. Остальные смотрели, не отрывая взгляда от экрана, а когда фильм закончился, зааплодировали.

— Спасибо. — поклонился Мишка. — Только что мне теперь с этим делать?

— Миша, ты никогда не читал заметок о том, что какая–нибудь старушка нашла на чердаке свернутое трубочкой полотно, скажем, Рембрандта? — спросил непривычно трезвый сегодня Бумчик.

— Не понял. При чем здесь Рембрандт?

— Погоди. Ну–ка, давай список актеров. Он с собой у тебя?

— Да, в компьютере.

— Замечательно! Есть годы рождения и смерти каждого актера?

— Есть. Вот, вся информация сведена в таблицу. — буркнул Мишка.

— О! Умница! Итак, Маргариту, Геллу, Цурило выбрасываем. Остались все советские актеры. Так, кто у нас первый ушел? Даль и Высоцкий умерли в восьмидесятом. Фильм, как правило, датируется следующим годом после завершения съемок, но датируем для верности семьдесят девятым. Добавляем столбец — 1979 минус год рождения, и посмотрим, сколько всем им лет было на момент окончания съемок.

— Бумчик, ты о чем сейчас? На момент начала съемок они все уже умерли!

— Я о картине Рембрандта, которую мы сейчас найдем на чердаке. Не мешай. Вот, сейчас формулу мышкой на всю длину оттяну. Ну–ка, гляди!

— Мужик! Ты просто гений! У всех возраст соответствует роли, более или менее. Все, считай, что Рембрандт у тебя в кармане.

— Бумчик, да объясни же ты толком! Какой Рембрандт?

— Сынок, я, кажется, понимаю, о чем речь, — встала с дивана Евгения Марковна.

— Господин Чистопольский предлагает тебе выдать свой фильм за старую советскую продукцию, чудом сохранившуюся до наших дней. Не так ли, Абраша?

— Именно, мадам Фрид!

— А кто же тогда Рембрандт? Кто режиссер? — спросила Катерина.