Читаем Варшава полностью

– Ну что, Володя, первая зарплата? Понимаю, какая радость у тебя внутри по этому поводу, и полностью ее разделяю. Хотя должен сказать, что свою зарплату ты пока не отрабатываешь. Это, так сказать, аванс, и я, хоть и не хочу омрачать твою радость, но все же об этом напоминаю.

– Ну, это ведь не только от меня зависит… Проекты, про которые вы говорили, пока не работают…

– А вот в этом ты не прав, Володя. Я сейчас скажу тебе одну важную вещь: всегда надо начинать с себя. Не надо смотреть на других, кто как работает, у кого как получается – и так далее. В первую очередь – на себя. Это я тебе по-хорошему говорю, не в обиду – как старший товарищ, можно сказать.

Он вынимает из кармана пачку «зубров», отсчитывает, пододвигает ко мне открытую общую тетрадь.

– Распишись вот здесь.

Я расписываюсь на засаленной странице, против своей фамилии.

– Спасибо.

– Пожалуйста. И помни, что я тебе сказал.

Дверь в обменник – рядом с магазином «Кристалл».

Над окошком надпись от руки – «долларов нет». Выхожу на улицу. У входа тусуются три быка в пуховиках и высоких кроссовках «Reebok».

Один спрашивает:

– Что, купить хочешь?

– Да.

– Сколько?

– Двадцать.

– По четыре сто.

– Хорошо.

Он достает калькулятор, считает.

– Это будет восемьдесят две штуки.

Я вытаскиваю пачку, отсчитываю восемьдесят две купюры, протягиваю быку.

– Не-е. Ты давай сам считай, а то скажешь потом, что я наебал. Во – могу показать баксы.

Он достает из кармана потертую двадцатку, мнет пальцами. Я по второму разу пересчитываю деньги. Пальцы мерзнут, не слушаются. Бык зачем-то загибает края у двадцатки.

– Мент! – орет он и прячет купюру.

Я резко прячу деньги в карман, оглядываюсь по сторонам. Мента нигде не видно.

– Все, прошел. Считай дальше.

Я не помню, сколько сосчитал, начинаю с начала. Бык мнет пальцами купюру с загнутыми краями. На ней вместо худого вихрастого дядьки – Вашингтон с горбатым носом, в приглаженном парике – бык подменил двадцатку однодолларовой купюрой.

– Не, я не буду брать. Передумал.

Я засовываю деньги в карман.

– На хуя так делать? За такое можно и по еблищу. Ну-ка быстро отсюда, а то ходишь, как сраный Джоник…

***

Новый год. Спускаемся с Андрюхой на одиннадцатый этаж.

Он говорит:

– Тусовка эта… своеобразная. Все деловые, крутятся. Но выделываться не будут, это – нет. Нормальные, по-моему, чуваки – побухать с ними можно. Хотя Сим вот не захотел, поехал домой.

Сидим за столом. Чуваки – в пиджаках и галстуках. Девушки – накрашенные, с золотыми серьгами, кроме Иры-хиппанки: она в джинсовой рубашке, с тремя нитками бус. На столе – салат «оливье», бутерброды со шпротами, вареная картошка, сервелат, водка и шампанское. В углу работает без звука телевизор «Электрон» – идет новогоднее шоу на белорусском канале.

Кучерявый чувак в красном пиджаке, с бабочкой, сдирает ногтем фольгу с бутылки шампанского, раскручивает проволоку. Пробка выстреливает в потолок, все подставляют рюмки. С мокрой руки кучерявого стекают капли шампанского. Чувак в костюме-тройке открывает вторую бутылку.

Кучерявый говорит:

– Ну, давайте выпьем за старый год…

Я выпиваю, беру бутерброд. В центре куска батона, намазанного маслом, лежат две крохотные шпротины.

Андрюха говорит Ире:

– Я не думал, что ты тоже здесь будешь. А кто тебя позвал?

– Миша, – она кивает на кучерявого. – Мы с ним в одной группе. Ты не знал?

– Не-а. Кучерявый встает.

– Понимаю, что вы еще перевариваете предыдущий тост, но уже подошло время для следующего, и он у меня созрел. Пора наполнить бокалы. Парням рекомендую – водочкой, а для девушек осталась еще эта кисленькая вода под названием «Шампанское».

Андрюха берет бутылку шампанского, тянется к рюмке Иры. Она накрывает рюмку рукой.

– У меня еще есть.

– Ну, свобода воли – тоже правильно.

Кучерявый продолжает:

– Я знаю, что некоторые из здесь присутствующих занимаются бизнесом. Ну, значит, за то, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было!

Кто-то кричит:

– Ура!

Андрюха льет мне и себе водки, мы выпиваем. Я цепляю алюминиевой вилкой кусок сервелата, жую.

Андрюха спрашивает у Иры:

– Как тебе здесь вообще, нравится?

Она не отвечает. Андрюха берет бутылку водки, поворачивается ко мне.

– Будешь?

– Пока нет.

Без пятнадцати час. В коридоре на всю громкость орет магнитофон. «Two Unlimited», песня «No Limit». В комнате – только я, Андрюха и Ира. Андрюха спит, сидя на кровати, голова откинута к стене. Рот приоткрыт, в уголках – пузырьки слюны. Ира плетет браслет из тонких кожаных ремешков.

Открывается дверь, заглядывают кучерявый и девушка в голубом платье. У нее размазана помада, под колготками телесного цвета, почти на колене – вымазанная кровью прокладка.

– О-хо! – говорит кучерявый. – А ты сказала – здесь никого нет.

Девушка цепляется за стол, падает. Чувак поднимает ее, вытаскивает из комнаты.

Ира кладет браслет в сумочку на шее, говорит:

– Давай выпьем.

Я наливаю ей и себе по полрюмки водки, беру бутылку лимонада.

– Мне не разбавляй. Хочу почувствовать вкус водки.

Выпиваем не чокаясь.

Ира говорит:

– Может, пойдем отсюда?

– А Андрюха?

– А что Андрюха? Пусть спит.