Читаем Варяжская сталь полностью

Когда подошли к воротам, те уже были открыты. Здесь горел воткнутый в землю факел. Рядом с факелом лежал мертвый лехит. Отец остановился, подхватил Гошку и усадил на плечо. Так и стоял, пока мимо текли бронные вои.

Гошка прикинул: сотни две мимо них прошли.

А в городе все еще было тихо.

Снаружи раздался конский топот. Негромкий, видать, копыта лошадиные войлоком обернули.

Воеводе подвели Калифа. Точно, замотаны копыта. Батя поставил Гошку на землю и махом взлетел в седло. Гошку тоже не забыл. Наклонился и поднял в седло. Батин Калиф фыркнул и ровно пошел вперед по узкой улочке.

Вокруг были свои. Конные шли тесно, по трое в ряд. Впереди кто-то закричал, но сразу умолк.

Выехали на площадь. Здесь было светло. Горел высокий костер. Справа – недостроенная церковь. Слева – кремль. Тоже недостроенный – без одной стены. В кремле уже тоже были свои. Десятков пять лехитов, ободранных, в одном исподнем, сидели со скрученными над головой руками на земле. Ободранные, зато живые. Мертвых было больше. Дюжины две отроков-русов таскали тела и складывали их ровно. Как дрова.

К бате тут же подбежал сотник Равдаг, молодец из природных варягов.

– Как прошло? – спросил воевода.

– Взошли, как к девке на сеновал! – радостно сообщил сотник. – Убрали стражу без звука. Здесь вот пошумели немного, но то уж неважно. Город наш, воевода!

– Вижу, что наш. Не о том спрашиваю. Убитые-раненые есть?

– Убитых нет! – бодро сообщил Равдаг. – Раненых семеро, но все – не опасно.

– Неужели лехиты не дрались? – удивился воевода.

– Дрались, еще как! – Равдаг засмеялся. – Только мы их, батько, считай, голыми нашли. Стражу сразу побили, а остальных, сонных да без броней, легко порезали. Мы им кричали: сдавайтесь, как ты велел. Так не сдавались они. Дрались, пока, почитай, всех не положили. Последних щитами зажали и повязали. – И не удержался, похвалил: – Храброе племя! Кабы не взяли врасплох, многих бы наших побили!

– Ну, Илюха, – сказал батя Гошке. – Какой главный вывод из того, что видел и слышал?

– Главный… – Гошка задумался, но ненадолго. – Мы, русы, лучше всех!

– Не лучше, а умнее, – поправил воевода. – И не мы, а я. Что, Илюха, главное в воинском деле?

– Умение? – предположил Гошка.

Батя покачал головой.

– Храбрость?

– Не храбрость, Илюха, а хоробры! Вот кого беречь надо. Вот почему я, парень, днем на штурм и не пошел. Многих потеряли бы. А так, сам видишь.

– Вижу, – согласился Гошка.

Как ни хотелось ему поглядеть, как крепость берут, а слова батины он понял. И согласился, что – правильные. Выходит, так их по уму и берут, крепости эти. Чтоб вокруг – много мертвых врагов, а своих – ни одного.

– А что теперь? – спросил Гошка.

– Теперь, Илюха, мы с тобой спать пойдем. А утречком народ здешний соберем, перепишем и данью обложим.

– То есть это теперь наш будет городок?

– Нет, Илюха, не наш. Мы его не для себя взяли, а для великого князя Владимира. Но думаю, что великий князь найдет, чем нас отблагодарить. Да и мы сами себя не забудем. Слезай, парень. Пойдем почивать.

Вот так. Легли спать жители Перемышля данниками князя Мешко, а проснулись уже холопами князя Владимира.

Зато резни не было: горожане сами снесли на площадь перед церковью всё ценное. Это дружина воеводы забрала себе. Поделили, как положено, по долям и по жребию. Воевода от своей десятины отказался. Забрал только пленных лехитов. Но и их не на выкуп взял, а отпустил на волю. Выдал на всех четыре рыбачьи лодки, немного еды да и отпустил восвояси со словами:

– Плывите домой, и Бог вам в помощь!

Политический ход. Если доплывут, расскажут о его милосердии.

Если доплывут.

Безоружным лехитам предстояло не один десяток дней плыть меж берегов, заселенных весьма недружественными к захватчикам племенами. Только на Бога уповать им и оставалось.

Гошке тоже кое-что досталось: цепка серебряная, а на ней – зеленый камень, в серебро оправленный.

Цепку Гошка, когда домой вернулись, матушке Сладиславе подарил.

* * *

– Вся Червенская земля под русью будет. То есть под нами, варягами! – сказал Богуславу воевода Устах.

Однако ж легла червенская земля не под варягов. И даже не под Киев.

Владимир, подобно своей бабке Ольге и великому отцу Святославу, подвел Червень и сопредельные земли не под киевский стол, а лично под себя, Владимира, сына Святославова. Теперь, даже если ушел бы Владимир с киевского стола, всё равно остался бы хозяином этой вновь завоеванной земли.

И еще: теперь всякий купец, даже и киевский, пересекая Буг, должен был платить Владимиру мыто. Это было бы не совсем справедливо, особенно по отношению к роду боярина Серегея, если бы Владимир тут же, особым указом, не даровал Богуславу и всем его родичам до третьего колена свободу от любой дани и любого мыта на всех подвластных Владимиру землях. Это было щедро, потому что подарок, получается, касался не только отца Богуслава, но и его брата Артёма, и даже женатого на Славкиной сестре Йонаха.