Читаем Варяжская сталь полностью

Когда до ворот осталось шагов четыреста, в городе что-то грохнуло, и в небо взвился каменный снаряд. С грозным воем он описал высокую дугу и треснулся оземь в пяти шагах от Йонаха. Хузарин легко удержал заплясавшего коня, громко засмеялся и продолжал ехать всё той же легкой рысцой.

– Криворукие, – пренебрежительно вякнул Гошка.

– Глупость сболтнул, – одернул приемного сына Сергей. – Очень хороший выстрел. Видно, заранее пристрелялись. Это, Илюха, баллиста, а не самострел. Непростая штука.

Йонах тем временем неторопливо извлек из налуча лук, накинул тетиву, проверил, как гнутся «рога», вытянул из колчана пучок стрел…

Гошка аж дышать перестал, предвкушая…

Йонах, рисуясь, привстал на стременах… И тетива защелкала быстрей, чем щегол на ветке. Руки Йонаха так и мелькали: рванул – отпустил. Рванул – отпустил… Стрелы, будто сами по себе, возникали в сложном изгибе лука и тотчас пропадали в небе.

Еще один пучок – и еще три стрелы ушли ввысь раньше, чем самая первая отыскала цель.

Стрелять в цель, которая выше тебя на три сажени, – это надо уметь. Йонах умел.

Гошка увидел, как первая стрела ударила в глаз стоявшего на стене лехита – и лехит исчез. Вторая пробила горло второго, третья, правда, оказалась неудачной – влепила по шлему. Но лехит все равно пропал из виду. Всё это – быстрее, чем за три удара сердца.

И тут же прилетела следующая тройка. Одна стрела ударила в изумленно открытый рот четвертого лехита… Но остальные пропали зря – завязли в поднятых щитах.

Йонах, рисуясь, вскинул над головой лук. Серегины гридни радостно заорали.

На стене сообразили, что испугались единственного стрелка, и тоже взялись за луки.

Лишь несколько стрел долетели до Йонаха. На излете. Одна воткнулась у конского копыта. Это был лучший выстрел. Йонах опять засмеялся. И выпустил еще три стрелы. Тут снова грохнула баллиста. Вот этот выстрел был метким. Наверняка заранее пристреляли.

Однако Йонах на сей раз пренебрегать опасностью не стал – конь его скакнул в сторону. Вовремя. Каменное ядро в три кило весом хряпнулось оземь как раз там, где только что касался травы роскошный хвост Йонахова жеребца.

Сергей успел заметить, что это была другая баллиста.

К огорчению Гошки, батя не отдал приказ немедленно идти на штурм.

Более того, весь день русы оставались вдалеке от стен. Лучшие стрелки метали стрелы в лехитов. Те отвечали, но – криво. Попали только один раз, да и то в лошадь. Правда, одного хузарина насмерть приложило камнем баллисты.

К вечеру одних стрелков сменили другие, подобрались поближе, а стрелы стали огненными.

Гошка смотрел, смотрел… И сам не заметил, как уснул, привалившись к лежащему на траве седлу.

И едва не проспал самое интересное.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь обычными ночными звуками да отдаленным шумом со стороны города.

– Пожары тушат, – сказал Гошке отец. – Но это – недолго.

– А потом? – Гошка сонно потер глаза.

– Молока хлебни. – Отец сунул Гошке бурдюк.

Молоко было теплое, парное. Откуда взялось, Гошка спрашивать не стал. Напился вдоволь и с хрустом вонзил зубы в пшеничную лепешку. Настоящий воин покушать никогда не откажется.

– Тише! – строго сказал отец. – Представь, что ты в дозоре.

В дозоре так в дозоре. Ночь была безлунная, потому от глаз толку не было. Гошка жевал осторожно, не забывая прислушиваться. Звуков было много. Главными были те, что доносились из темноты шагах в тридцати. Гошка прикинул: там собралось не меньше сотни воев. Ждали тихо, но когда вместе столько народу, то шум все равно будет. Кто-то пошевелился, кто-то почесался. Да и дышат все…

Когда Гошка дожевал лепеху, в городе совсем стихло.

– Начинаем, – сказал батя.

Рядом шевельнулась тень, и Гошка с удивлением обнаружил, что рядом с отцом все это время кто-то сидел.

Тень потерялась в темноте.

Затем всё вокруг пришло в движение. Звуков сразу стало много. Все они были знакомые, потому Гошка легко их узнавал. Подальше седлали коней, поближе – готовились к бою. Поскрипывали ремни, с легким шелестом двигались в ножнах клинки…

Батя три раза квакнул лягухой. Громко и очень похоже. От тех лягух, что орали у реки, – не отличить. Но вои отличили. Разом зашуршало, удаляясь, множество ног.

– А чё они без броней? – шепнул Гошка.

– Угадал, молодец, – похвалил батя.

Гошка похвале удивился. Чё тут угадывать. От воя в броне совсем другой звук.

– Они на стену полезут, – пояснил батя. – Один на другого встанет, а на него – третий. Так и дотянутся. Это тише, чем петля или крюк. А без броней – легче. Пойдем-ка и мы, Илюха.

Что идти надо тихонько, предупреждать не стал. Гошка и сам понял. Не дай бог услышат лехиты. Гридь в одних рубахах. Побьют стрелами, как перепелов.

Шли не одни. Гошка слышал со всех сторон, как мягко приминали траву сотни сапог, как терлись друг о друга пластины панцирей… Эта гридь уже была в бронях.

Впереди показалась темная громада – город. Теперь Гошкины ноги ступали по утоптанной земле – вышли на дорогу.