Читаем В суровом Баренцевом полностью

Позже стали известны подробности случившегося.

...Время приближалось к 9 вечера, когда по распорядку дня команде положено пить чай. В кают–компании собрались почти все офицеры. Командир БЧ–П капитан–лейтенант Чулков, командир БЧ–V капитан–лейтенант–инженер Дорофеев и командир БЧ–III старший лейтенант Молотов задержались. В ожидании чая шел разговор о предстоящем праздновании Первого мая.

В верхнем кормовом трюме в это время проходило построение личного состава для перехода в столовую, находившуюся в носовом трюме. Выравняв шеренги, дежурный старшина 2–й статьи Вовк подал команду: «Нале–во!» — и тут раздался огромной силы взрыв, через несколько секунд за ним последовал второй. Настил вздыбился и обрушился. Вместе с обломками в воду попадали люди.

Торпеды угодили в носовой трюм и машинное отделение. Корабль разломился на три части. Носовая и средняя части судна через пять минут затонули, но корма еще держалась на плаву. Случайно оказавшиеся в кормовой части офицеры «Достойного» Л. Д. Чулков и И. Д. Дорофеев немедленно бросились в трюм к личному составу. Они прежде служили на эсминце «Железняков» и боевого опыта им было не занимать.

Осмотревшись, Чулков понял, что конвой продолжает следовать тем же курсом, а помощи не видно. На всякий случай приказал комендорам стать к кормовому орудию и подготовить боезапас к стрельбе — ведь неизвестно, что ожидает впереди. Затем Чулков взял на себя руководство спасением команды. Веревками и подручными средствами стали извлекать из нижнего трюма пострадавших. Дорофеев вместе с трюмными быстро осмотрел отсек и, убедившись, что вода не поступает, организовал изготовление плота из крышки люка. Оставшимся на корме Чулков объяснил обстановку, приказал ждать — должна же подойти помощь. Тем, кто оказался в воде, были сброшены спасательные средства.

Помощь подошла через полчаса, показавшиеся всем вечностью. Американский транспорт «Роберт Идеи», шедший концевым в колонне, спустил шлюпки и в них стали подбирать людей, плававших в воде. Британский эсминец «Вольтер» также спустил шлюпку, а затем подошел к правому борту аварийного судна. Была большая зыбь и пришвартоваться к транспорту удалось с трудом. Тем не менее на эсминец сняли 70 человек. Другой эсминец — «Олень» с подходом задержался — он описывал круги, сбрасывая глубинные бомбы на обнаруженную лодку.

Из воды в полубессознательном состоянии подняли штурмана «Достойного» капитан–лейтенанта Льва Лезгина, командира зенитной батареи лейтенанта Виктора Бабия и несколько старшин и краснофлотцев. Старпом «Достойного» капитан–лейтенант Владимир Беспалов был без сознания. В течение двадцати минут ему делали искусственное дыхание, растирали, и он очнулся.

Большую часть советских моряков удалось спасти. Погибло восемь офицеров, четырнадцать старшин и краснофлотцев. Восемнадцать человек получили ранения и контузии. Были жертвы и у американцев[12].

Всех спасенных разместили на английском эсминце «Вольтер». Моряки английского корабля радушно встретили пострадавших, поделились с ними одеждой, накормили и обогрели. По прибытии конвоя в Англию (порт Гринок) больных и раненых направили в госпиталь.

В тот предпраздничный вечер никому не хотелось спать. Погибли люди, наши советские люди, и это не могло не взволновать моряков. Глубокая скорбь в душе каждого соседствовала с жаждой мести фашистским пиратам за их злодеяния. .Да и молодость брала свое. На нарах и импровизированных «стульях» из ящиков и чемоданов офицеры сидели со старшинами и краснофлотцами, беседовали о разных разностях.

Это удивило американского матроса, спустившегося в трюм. Широко раскрытыми глазами он смотрел на командира, сидящего среди матросов, и так растерялся, что забыл, зачем пришел. И как тут не растеряться, если в «демократической» Америке не принято, чтобы офицеры находились в матросском кубрике.

— Что вы хотите? — обратился к матросу главный старшина Журавлев.

— Командера[13] просят в штурманскую рубку, — доложил матрос.

Рябченко и переводчик вышли наверх. В рубке у радиоприемника сидел второй помощник капитана. Из динамика, прерываемая писком «морзянки», доносилась хрипловатая речь.

— Немцы передают сводку военного командования, — сказал американец и жестом призвал к вниманию.

Через несколько минут весь экипаж уже знал содержание сводки гитлеровцев. Они сообщали, что, атакуя наш конвои, потопили восемь транспортов и пять эскортных кораблей[14].

— Туго приходится фашистам, если так гарно брешут, — прокомментировал краснофлотец Рудь.

— Собака лает, а караван идет, — добавил Головин, командир отделения сигнальщиков.

До позднего вечера в трюме не прекращались разговоры.

Забравшись на верхнюю койку и пожелав своему другу «спокойной ночи», я пытался уснуть. Но сон почему-то не приходил. Внизу ворочался на койке Никольский.

Морская трагедия не выходила из головы. Многие из погибших пережили суровые годы войны и не раз смотрели смерти в глаза. А тут эти торпеды...