Читаем В суровом Баренцевом полностью

Английская кухня не привела нас в восторг. От непривычного русскому желудку чередования соленых и сладких блюд у многих заболели животы. В следующий раз, чтобы избежать этой неприятности, командир артиллерийской боевой части Лисовский решил схитрить: поданные официантом сладкие блюда он отодвинул в сторону, оставляя их на «третье». Официант же, очевидно, решив, что русскому они не по вкусу, убрал их вместе с грязными тарелками, оставив Лисовского без «сладкого».

Эту оплошность не раз потом вспоминали на корабле и подшучивали над Анатолием.

Но недолго нам пришлось пользоваться английской кухней. Через три дня экипажи эсминцев покинули Розайт. Специальный пассажирский поезд повез нас к месту стоянки эскадренных миноносцев — в Норт–Шилдс.

Слева из окон вагона видны были стапели многочисленных верфей, корпуса судоремонтных заводов, портовые сооружения, доки со стоявшими в них судами. Справа тянулись многочисленные заводские и фабричные корпуса, перемежавшиеся жилыми строениями больших и мелких «таунов»[18] и «вилиджей»[19]. Среди этого нагромождения железа и камня островками казались редкие карликовые поля с ранними всходами. То и дело мимо окон мелькали встречные составы. На бортах товарных вагонов белой краской были выведены цифры, обозначавшие грузоподъемность, — 5 тонн. Это напоминало нам детскую железную дорогу. Как-то не укладывалось в сознании: индустриальная мощь и «игрушечный» железнодорожный транспорт.

На одной из остановок у паровоза собрались вышедшие размяться моряки. Рослый, широкоплечий старший краснофлотец Рудь из артиллерийской боевой части попытался рукой дотянуться до трубы паровоза. А Лисовский, любитель пошутить, спросил его с серьезной миной на лице:

- Рудь, как думаете, могли бы мы вдвоем перевернуть этот паровоз?

- Разрешите попробовать, товарищ старший лейтенант? Я и один справлюсь! — поддержал шутку комендор.

Приятно было видеть теплое отношение к советским морякам жителей окрестных мест. Они приходили на станции, приветствовали нас из окон домов, фабричных корпусов.

Поездка заняла около четырех часов. Норт–Шилдс, где нам предстояло теперь жить и работать, это маленький городок на северном берегу реки Тайн, предместье Ньюкасла. На противоположном берегу Тайна расположен Саут–Шилдс, более крупный город со 100 тысячами жителей. В нем сосредоточены основные судоверфи северо–восточного района Англии.

Эсминцы, выделенные для приемки, стояли «на приколе» в «Альберт–доке» и «Тайн–доке». Нашему экипажу достался эсминец «Ричмонд»[20], которому в недалеком будущем предстояло стать «Живучим». Еще со стенки мы обратили внимание на его, мягко говоря, необычный внешний вид. В архитектуре носовой части и мостика не было той стремительности, которая присуща кораблям атакующего класса. Не впечатляло и артиллерийское вооружение: две пушки — 102–миллиметровая в носу и 76–миллиметровая в корме, четыре 20–миллиметровых автомата «эрликон» и один (а не два, как обычно на эсминцах) трехтрубный торпедный аппарат в средней части корабля. На баке был установлен двадцатичетырехствольный противолодочный реактивный бомбомет «Хеджехог» («Еж»), на корме — два бортовых бомбомета и бомбосбрасыватели. Эсминец имел две турбины «Парсонс» и четыре паровых котла «Торникрофт», обеспечивавшие мощность 24 200 лошадиных сил и максимальный ход 26 узлов. Из новой техники на нем были радар и гидроакустическая станция «Асдик». Самую же главную «достопримечательность» корабля составляли четыре высокие цилиндрические дымовые трубы.

Корпус эсминца при сравнительно большой длине (95 м) имел малую ширину — всего 9,3 м. Водоизмещение — 1090 тонн[21]. Верхняя палуба была в крайне запущенном состоянии, борта и надстройки во многих местах покрылись ржавчиной.

Устроившись на новом «месте жительства», моряки разбрелись по кораблю — каждому хотелось получше рассмотреть свое «хозяйство». На ознакомление с эсминцем много времени не потребовалось. Уже через полтора–два часа па палубе и в кубриках шел оживленный обмен мнениями. Мы с Анатолием Лисовским направились к группе краснофлотцев, расположившихся на юте. Еще издали услышали голос старшего боцмана:

— Это не боевой корабль, а «Севрюга» из кинофильма «Волга–Волга».

Моряки дружно засмеялись. Потом кто-то запел:

— А–ме–ри-ка Ра–ссии па–да–ри–ла па–ра–ход...

Снова взрыв смеха, ядовитые реплики...

Да, эсминец многим, как говорится, не приглянулся. Узнав о настроении команды, Рябченко собрал офицеров:

— Идите в кубрики и разъясните личному составу, что корабль теперь будет наш. Все мы должны сами привести в образцовое состояние, изучить механизмы и оружие, чтобы умело использовать их в бою. Враг силен, и в борьбе с ним пригодится старая техника, если она будет в умелых руках.

После небольшой паузы командир улыбнулся и не то в шутку, не то всерьез сказал:

— А вы знаете, что на эсминцах кованые кили? А это тоже что-то значит.

Тогда эти слова не произвели на нас впечатления, но впоследствии мы не раз вспоминали их. Но об этом позже.