Читаем В суровом Баренцевом полностью

Это означало, что оторваны винты.

Положение сложилось тяжелое, необходимо было немедленно доложить о случившемся командиру конвоя, но рация не работала... Спокойным голосом Кравченко отдал приказание на «эрликоны» — стрелять вверх трассирующими.

Через несколько минут доложили, что исправлен передатчик УКВ. Кравченко передал в эфир:

— Я торпедирован. Обе машины затоплены, медленно погружаюсь. Имею крен на правый борт. Стараюсь его выровнять. Принимаю меры к спасению корабля.

Ответа не было — приемник так и не удалось отремонтировать. Доложив флагману обстановку, Кравченко оставил на мостике старпома, а сам спустился вниз осмотреть повреждения.

Вскоре к Мачинскому подошли шифровальщик Карманов и писарь Нешитов, оба коммунисты. Их волновал вопрос — как быть с корабельными документами. Нельзя допустить, чтобы они попали в руки противника. Старпом распорядился подготовить их к затоплению.

Сигнальщики тем временем выпустили серию сигнальных ракет, означавших «терплю бедствие, нуждаюсь в помощи».

Через 6–8 минут на мостик вернулся командир.

— Я не смог пройти в корму — завален шкафут, в темноте трудно понять, что произошло, — сказал он старпому. — Идите, Олег Макарович, вниз, готовьте спасательные средства.

В машинных отделениях шла непрерывная борьба за живучесть корабля. Больше всего пострадала вторая машина: там сильно деформировалась переборка, у подволока образовался разрыв, и огромный стальной лист угрожающе повис над головами людей. Из топливной цистерны хлестал мазут, заливая машинистов. Погиб командир машины старшина 1–й статьи Рогожин, старший краснофлотец Тулузаров получил ранение в голову. Трюмные выбивались из сил, откачивая воду за борт. Действовали они без суеты, четко, слаженно. Но все было бесполезно, вода прибывала, и насосы не успевали ее откачивать. Оставаться в машине было уже нельзя, и личный состав, выключив освещение, покинул ее, выйдя через люк на верхнюю палубу.

Тем временем в первой машине ставили подпоры, укрепляли переборку, разделяющую ее со второй машиной. Но усилия моряков оказались тщетными: переборка не выдержала сильного напора, в нижней ее части прорвало полуметровое отверстие, в которое хлынули мазут и вода. Люди не растерялись, включили водоотливные средства. Когда кормовая переборка еще больше подалась, стало ясно, что с поступлением забортной воды не справиться. Личный состав, исчерпав все возможности, покинул первую машину. Еще во время взрыва там погиб командир электриков Козлов — взрывной волной его отбросило на оголившиеся контакты; получил ранение трюмный машинист Лопатин.

Продолжая осмотр корабля, старпом остановился в коридоре правого борта — выход на палубу был завален. Рядом искрили провода, металлические конструкции оказались под напряжением. Мачинский лег на палубу и «по–пластунски» пролез под завалом на шкафут. Осмотревшись, увидел: на месте третьей дымовой трубы зияла дыра, на рострах лежало перевернутое кормовое орудие — пролетев по воздуху около 30 метров, пушка сбила дымовую трубу и обрушила ростры. Юта и кормовой надстройки не было вообще. Палуба в районе кормовой части погрузилась в воду. Совки труб торпедного аппарата покрылись льдом, через них свободно перекатывались волны. Спасательная шлюпка правого борта висела на кормовых талях, носовые были оборваны, нос шлюпки разбит. У моторного катера Мачинский увидел небольшую группу людей, пытавшихся спустить его на воду. Кто-то орудовал топором, заваливая бортовые леера. Стойки и трос обледенели и плохо поддавались. Одну леерную стойку так и не удалось убрать. Моряки начали отдавать штормовое крепление, а старпом направился на бак. В носовой части аварийная партия готовила к спуску резиновую шлюпку и спасательные плотики.

Пока старпом обходил корабль, крен заметно увеличился, корма еще больше просела, нос вышел из воды. Поднявшись на мостик, Мачинский, доложил командиру результаты осмотра. Кравченко отдал приказание готовиться к буксировке на мелкое место. Голос его был обычным, ровным. Потом из радиорубки передали сообщение флагмана, что на помощь вышли эсминцы «Дерзкий» и «Живучий» (приемник все-таки удалось исправить). Вскоре на экране радара появилось отчетливое изображение — две цели, приближающиеся к «Деятельному». Одна из них была уже близко. И тут снова тревожный доклад: затопило первую машину, вода подступила к котельным. Кравченко приказал погасить третий котел (четвертый был выведен ранее).

В 21.15 командир вторично доложил флагману обстановку. Положение корабля и его экипажа продолжало осложняться. Когда турбодинамо оказалось в воде, прекратилась подача электроэнергии, но люди оставались на боевых постах, действуя по боевым инструкциям.

— Снято питание с гирокомпаса, перешел на батареи! — доложил штурманский электрик Павел Агеев (его пост находился ниже ватерлинии). Командир приказал ему покинуть гиропост, обойти нижние помещения, предупредить оставшихся, чтобы все поднимались на верхнюю палубу.