Читаем В суровом Баренцевом полностью

Североморцы вместе со всеми советскими людьми радовались каждой новой победе Красной Армии. У всех было приподнятое настроение. Моряки горели желанием внести свой вклад в дело разгрома врага.

В результате успешного наступления войск Карельского фронта, поддерживаемых Северным флотом, осенью 1944 года обстановка на Северном морском театре в корне изменилась. Немецко–фашистские войска потеряли многие свои позиции. Авиация гитлеровцев, лишенная аэродромов, расположенных вблизи наших баз, перешла теперь главным образом на ведение разведки. Надводные корабли немцев были малочисленны и обеспечивали в основном дозорную службу и эвакуацию. Последний их крупный корабль — линкор «Тирпиц» был потоплен в фиорде 12 ноября 1944 года английскими бомбардировщиками[70].

Казалось бы, боевая деятельность Северного флота должна заметно снизиться, но в действительности этого не произошло. Немецкое морское командование, несмотря на безнадежность дальнейшей борьбы, не отказалось от намерений нарушить наше судоходство на Севере, считая, что в победах Красной Армии большую роль играет помощь союзников. С этой целью в базы Норвегии из других районов были дополнительно переброшены подводные лодки, численность которых к началу 1945 года была доведена до 100 единиц[71].

Позиции вражеских лодок, как и в конце 1944 года, располагались вдоль побережья и у входов в базы Северного флота. Там в узких стесненных районах подводные хищники подстерегали «добычу», нападая на корабли поодиночке и группами. Наиболее опасным в этом отношении районом был Кильдинский плес. Подводные лодки действовали здесь в непосредственной близости от берега, атакуя корабли с больших дистанций самонаводящимися торпедами.

Возросла и минная опасность. Вражеские подводники минировали фарватеры и узкости в Баренцевом и Белом морях, применяя мины с различными взрывателями. Нагрузка на противолодочные силы возросла. Многие корабли работали на износ. Личный состав эсминцев проявлял буквально чудеса изобретательности, чтобы приспособить устаревшее оборудование к потребностям сложившейся обстановки. Любое новшество становилось достоянием всех экипажей.

Основным оружием в борьбе с подводными лодками были глубинные бомбы и реактивные мины, расход которых от похода к походу возрастал. Для пополнения противолодочного боезапаса корабли вынуждены были заходить в базу. Минеры разработали усовершенствование, позволившее комплект больших глубинных бомб довести до 150, а реактивных мин до 144 штук, то есть увеличить почти в два раза. А это уже что-то значило!

Но больше всех смекалки по-прежнему требовалось от личного состава электромеханической боевой части. И надо сказать, наши ребята были неистощимы на выдумку. Приведу такой пример. В начале января эсминцы эскортировали из Белого моря в Кольский залив 15 союзных транспортов. Когда переход приближался к концу, разыгрался шторм. В один из трюмов «Деятельного» стала поступать вода. Нужно было срочно устранить течь. Краснофлотцы Кондрашев и Акимов сделали небольшие углубления вокруг трещины и попытались залить их цементом. Но цемент не затвердевал в забортной воде. Тогда по предложению инженера–механика Зуева трюмные вырезали парусиновую заплату, покрыли смесью (песок и цемент, замешанные на кузбасс-лаке), в отверстие продели медную трубку, вставив ее одним концом в трещину, и наложили заплату на поврежденное место. Парусина плотно пристала к кромке днища, а воду несложно было отвести через трубку. Потом трубку заглушили пробкой, и течь была устранена окончательно. Подобных примеров изобретательности наших моряков можно привести сколько угодно.

В последние месяцы войны немецкие подводные пираты стали действовать дерзко, с отчаянием обреченных. В связи с этим наше командование приняло ряд дополнительных мер для усиления противолодочной обороны. Число кораблей эскорта непрерывно росло. Если в кампании 1944 года на каждый транспорт в среднем приходилось два эскортных корабля, то в январе 1945 года — уже четыре, а в феврале число их достигало восьми. Противолодочную оборону транспортов нередко организовывали из двух линий кругового охранения.

Гитлеровские подводники прибегали к различным ухищрениям, чтобы ввести в заблуждение наших гидроакустиков. Они применяли, например, имитационные патроны, выстреливая их далеко в сторону от своего курса и создавая тем самым эффект присутствия подводной лодки там, где ее нет. Но эта уловка врага быстро была разгадана. Наши акустики научились распознавать, где лодка, а где имитатор, научились уклоняться от прямоидущих торпед.

Но эффективных средств борьбы с самонаводящимися торпедами у нас не было. И немцы пользовались этим своим преимуществом. 16 января гитлеровской подводной лодке удалось потопить эсминец «Деятельный», а спустя четыре дня нанести серьезные повреждения эсминцу «Разъяренный».