Читаем В суровом Баренцевом полностью

Я беседовал со многими участниками того похода, изучал архивные документы, встречался со спасшимися членами экипажа «Деятельного», кое–что видел и слышал сам. Все это помогло мне восстановить весь ход событий. Вот как они развивались.

...В Кольском заливе на якорях стояли шесть транспортов типа «Либерти» и два танкера беломорской группы союзного конвоя. Для эскортирования их были выделены семь эсминцев и четыре «больших охотника». В море вторые сутки бушевал шторм, и на ближайшие дни прогноз был неутешительным. Поэтому, чтобы не задерживать надолго иностранные суда с грузами, которые необходимо было доставить в беломорские порты, командующий флотом распорядился отправить конвой под охраной одних эсминцев («большие охотники» в штормовых условиях использовать было нельзя), добавив в состав эскорта еще два эсминца[72].

Перед выходом в море командир конвоя капитан 1–го ранга А. М. Румянцев, ставя задачу командирам эсминцев, сказал:

— На судах конвоя 60 тысяч тонн важного груза. Он нужен фронту. Необходимо суда провести без потерь. Для выполнения этой ответственной задачи нам выделено девять кораблей. Это меньше тактической нормы, но другого выхода нет. Полагаюсь на ваш опыт и боевую выучку личного состава.

16 января в 13 часов 30 минут конвой «КБ-1» в составе восьми судов, эскортируемых лидером «Баку», эсминцами «Грозный», «Разумный», «Деятельный», «Живучий», «Дерзкий», «Доблестный», «Достойный» и «Жесткий», вышел из Кольского залива в Белое море. Над заливом стелилась туманная морозная мгла.

На подходах к Кильдину конвой попал в полосу снежных зарядов. Видимость исчезла. Только временами проглядывались сквозь снежную пелену мачты и трубы кораблей.

На экране радиолокатора «Живучего» обозначился походный порядок. Мы с Васильевым зарисовываем изображение и несем командиру схему. Сличаем с выданной ранее схемой — точно. Головной — «Баку». Позади, в миле от лидера — три кильватерных колонны транспортов (в двух первых по три, в последней — два судна). Со стороны берега, на расстоянии полутора миль от судов, охранение несли «Разумный», «Дерзкий» и «Деятельный». По левому борту конвоя располагались соответственно «Грозный», «Жесткий» и «Живучий». «Доблестный» и «Достойный» несли подвижной противолодочный дозор.

А погода все ухудшалась. Ветер усилился до девяти баллов, температура воздуха понизилась, над поверхностью воды заметно усилилось парение. Корабли начали обмерзать. Сменившись с вахты, люди обвязывались концами и начинали окалывать лед, но ледовый панцирь появлялся снова.

Наступила ночь. На верхнем мостике «Живучего», где стояли вахту офицер и два сигнальщика, было невмоготу от холода — леденящий ветер пронизывал насквозь и полушубки, и плотные шерстяные подшлемники. А в котельных и машинных отделениях, задраенных наглухо, чтобы вода не проникала через вентиляционные грибки, нечем было дышать от жары и духоты. Где было легче, сказать трудно.

Приняв рапорт о смене вахты, командир корабля капитан 3–го ранга Шумилов[73] спустился в штурманскую рубку погреться. Но не успел он даже выпить стакана чая, как с мостика доложили:

— Впереди по курсу слышны глухие взрывы!

Вскоре в динамике рации послышался голос капитана 3–го ранга Щербакова — командира «Жесткого»:

— Имею контакт с подводной лодкой. Атакую глубинными бомбами.

— Вахтенный офицер! Объявите боевую тревогу! Акустикам и радиометристам усилить наблюдение в левом секторе! — приказал Шумилов.

Через полчаса последовал отбой — целей не обнаружили.

Конвой продолжал идти заданным курсом.

В 21.00 справа от «Живучего», в 30–40 кабельтовых, послышались взрывы, выстрелы, а затем трассы малокалиберных снарядов прочертили небо. Аварийный сигнал исходил от эскортного корабля.

— Там место «Деятельного», — уточнил вахтенный офицер.

Я спустился к Гончарову в штурманскую. Конвой находился на меридиане бухты Рында. Что случилось, пока никто не знал. Все же на «Живучем» объявили боевую тревогу, продолжая удерживать назначенное место в ордере. В 21.10 — радио от командира конвоя:

— «Рулет-18»[74] торпедирован, «Дерзкому» и «Живучему» оказать помощь.

Резко отвернули вправо. Корабль сильно накренился, бак скрылся в волнах.

— Пять градусов право руля! — приказал Шумилов.

— Руль право пять! — отрепетовал Папушин через переговорную трубу и начал отводить руль. Корабль немного выровнялся — поворот проходил более плавно. Когда легли на курс и увеличили ход, радиометрист доложил:

— Левый борт 10, дистанция 49 кабельтовых, цель и правый борт 17, дистанция 65 кабельтовых, вторая цель!

— Ближе к нам — «Дерзкий», справа — «Деятельный», — вслух прокомментировал Шумилов и назначил рулевому новый курс. В 21.40 на экране локатора наблюдались две цели: «Дерзкий» уже подходил к аварийному кораблю[75]. Его командир капитан 3–го ранга Максимов передал по радио:

— Приступаю к спасению людей. «Живучему» обеспечивать противолодочную оборону.

Через пять минут «Живучий» начал описывать циркуляцию вокруг двух кораблей, сбрасывая сковывающие серии глубинных бомб. В 21.47 радиометрист Любимкин доложил: