Читаем В суровом Баренцевом полностью

И в этот раз Иванов остался верен себе, несмотря на то, что принял корабль всего два месяца назад. Английские моряки были восхищены четким маневром, который проделал «Архангельск», покинув Розайт и пройдя под мостом в проливе Ферт–оф–Форт. Чтобы не задеть мост своими высокими мачтами, линкор должен был пройти точно под средним пролетом. Направить такую махину в эту узость да еще без буксиров решались не многие англичане, а Вадим Иванович с первого же захода провел корабль под мостом с ювелирной точностью.

Контр–адмирал Иванов не только умело управлял маневрами, но и в совершенстве знал устройство механизмов и систем линейного корабля. Этого же требовал и от своих подчиненных.

Успехи в выполнении задач боевой подготовки становились все более заметными. Особенно отличились зенитчики.

При очередном выходе дивизиона на зенитную стрельбу на одном из кораблей находился командующий Отрядом. Эсминцы выполнили задачу успешно — буксируемый самолетом конус был весь изрешечен. А напоследок зенитчики «Жесткого» угодили прямо в буксирный конец. Конус с обрывком стального троса на глазах наших и английских моряков упал в воду.

Восхищенные англичане даже зааплодировали нашим артиллеристам.

Это была последняя учебная стрельба. Очередные залпы «эрликонов» теперь будут направлены только на врага.

На следующий день меня и Журавлева командир послал на берег за боезапасом для зенитной батареи. Вместе с нами на катере отправился Лидикольт (все снабжение шло через английского представителя). В бухте я заметил одиноко торчащую из воды мачту какого-то крупного корабля.

— Это линкор «Ройял Оук», потопленный немецкой подводной лодкой в 1939 году, — пояснил Лидикольт.

О трагедии, происшедшей в Скапа–Флоу в свое время сообщалось в печати, но это было так далеко от нас...

— Ворочайте вправо, подойдем поближе, — передал я рулевому.

Через несколько минут катер уже был над палубой и башнями «Королевского дуба»[38]. Воображение рисовало печальную картину. А произошло тогда вот что.

Линейный корабль «Ройял Оук», однотипный с «Ройял Соверин» (который теперь назывался «Архангельск»), стоял на якоре в северо–восточной части Ска–па Флоу у крутого скалистого берега. 14 октября 1939 года глубокой ночью экипаж линкора проснулся от грохота и сильных сотрясений корпуса. Это взорвались торпеды, выпущенные немецкой подводной лодкой «U-47». Корабль начал крениться и через полчаса затонул. Многие члены экипажа оказались за бортом, однако выбраться на крутой берег в темноте было почти невозможно. Той ночью погибло около восьмисот английских моряков. Мир был потрясен этой трагедией. Как могло произойти такое в первоклассной военно–морской базе, многим казалось загадкой. В печати на этот счет высказывались различные версии.

Спустя много лет англичане вынуждены были признать, что немецкая подводная лодка беспрепятственно проникла в Скапа–Флоу и вышла из нее через слабозащищенный вход из пролива Холм. Шумиха, поднятая тогда вокруг имени командира лодки Прина, мастерство и героизм которого превозносили до небес, была раздута не без участия англичан.

А еще позже, осенью 1967 года Ассоциация королевского военно–морского флота устроила в Портсмуте необычную встречу: за общим столом, как старые друзья, собрались моряки, спасшиеся с потопленного линкора и члены экипажа немецкой подводной лодки «U-47». К банкету приступили после возложения венка у памятника морякам линкора, погибшим от рук нынешних гостей. Участники встречи обменялись дружескими тостами и поделились воспоминаниями о событиях в Скапа–Флоу.

Словом, все шло так, будто собрались старые добрые друзья. Немцам дали понять, что с прежними «недоразумениями» покончено и теперь надо теснее сотрудничать в НАТО, проводя совместную борьбу против стран социалистического лагеря[39]. Иначе как глумлением над памятью погибших моряков линкора «Ройял Оук» эту акцию не назовешь.

За два дня до выхода Отряда кораблей ВМФ из Скапа–Флоу нас, пятерых офицеров «Живучего», пригласили на английский крейсер «Тайн», стоявший на якоре неподалеку от эсминцев. Как только мы ступили на трап, послышался продолжительный свист боцманских дудок. Так в английском флоте вахта приветствует офицеров, прибывших на корабль.

Хозяева показали нам крейсер, ознакомили с его вооружением и механизмами. При осмотре некоторые устройства оказались зачехленными: не все подлежало показу.

После обеда нас усадили в правом углу кают–компании у электрического камина — непременного атрибута меблировки английских кораблей. На низком столике были расставлены бутылки с легким вином. Красные блики, отсвечивавшиеся на лицах и бокалах, создавали эффект горящих углей. Камины были «кусочком» домашнего уюта, здесь отдыхали, сюда заходили погреться сменившиеся с вахты офицеры.

Наша беседа с англичанами касалась профессиональных и бытовых вопросов. Разговор шел прямой, откровенный, в доброжелательном тоне. По многим вопросам у нас оказались расхождения, и это было естественно. Но некоторые мысли о морской службе и быте были схожи.