Читаем В огне любви полностью

– Вот как? – Саня приподнял бровь. – То есть, если в загсе ты не произнес сокровенных слов, то они уже и не значат ничего?

– Это точно не про нас.

– А кто виноват в том, что это стало не про вас? – тихо спросил друг. – Слушай, Дэн, я не узнаю тебя. Никогда не считал тебя трусом, но сейчас никакого другого определения не приходит на ум.

– Что? – я возмущенно уставился на него. – Ты меня трусом сейчас назвал?

– Но ведь так и есть. Ты настолько боишься быть обиженным, что не можешь позволить себе заботиться о собственной жене.

– Я не боюсь! – одна только мысль об этом претила мне. – Мы любили друг друга раньше, когда только поженились. А теперь… теперь все изменилось. Мы с ней слишком разные.

– Это объяснение подошло бы для подростков, но не для двух взрослых, умных людей. Ты хотя бы пытался все исправить? Понять ее? Услышать то, что она хочет сказать?

– Да ничего она не хочет! – в сердцах воскликнул я. – Мне иногда кажется, что ей вообще на меня наплевать.

Саша покачал головой.

– Когда кто-то не хочет уходить из горящего здания, ты бросишь его там? Просто оставишь умирать, если у него самого недостаточно сил или ума, чтобы спастись?

– Это совсем другое… – на коже почему-то появились мурашки. Мне определенно не нравился наш разговор.

– Разве? Твой брак может превратиться в ничто, Дэн, ты это понимаешь? А дальше? Будешь стоять и смотреть, как все догорает и становится пеплом? И даже не попробуешь что-то изменить? – он помолчал. – И после этого еще будешь утверждать, что ты не трус?

Я резко поднялся, с грохотом отодвигая стул, и вышел из кухни. Было невыносимо слышать все это. Какого лешего он вообще лез в мою душу? Зачем говорил то… что так сильно походило на правду? Да, я действительно не пытался ничего изменить. Не знал, что должен сделать, но и узнавать не собирался. Дурацкая аналогия со спасением погибающих людей из огня не давала покоя.

Прошел через гараж вышел наружу, всматриваясь в темноту пустеющих улиц. Почему в жизни все так сложно? Или это я сам все усложняю? Я вздохнул, постояв несколько минут, потом вытащил телефон и набрал номер отца.

– Привет, пап. Ты говорил, что у тебя есть номер… какого-то там специалиста. Можешь сбросить?

Я задумчиво помешивала трубочкой латте, наблюдая, как тонут в напитке крупинки корицы. Утром так спешила побыстрее вырваться из дома, что даже не стала заморачиваться с завтраком. Денис еще спал, а я старалась вести себя бесшумно, хотя сама почти не сомкнула глаз ночью. Лежала, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к его ровному дыханию.

Неужели ему до такой степени все равно? Получил желаемое – и больше ничего не волнует? Я надеялась, что он попытается со мной поговорить. Спросит, почему ушла так быстро. Начнет что-то выяснять. Я хотела этого разговора! Тогда могла бы высказать все, что накипело за многие дни и месяцы.

Но он не сделал ничего подобного. Просто завалился спать на свою половину кровати, не сказав мне ни слова. Будто меня вообще не было в спальне! И будто не со мной он совсем недавно занимался сексом.

Я сделала глоток кофе, снова прокручивая все это в голове, и в который уже раз подумала, что от чувств к мужу почти ничего не осталось. Кажется, я даже начинала ненавидеть его.

– Можно составить вам компанию? – я вздрогнула, поднимая глаза и видя перед собой Кирилла Евгеньевича Мухина из хирургии. И ощутила дежавю. Он уже не первый раз пытался подсесть ко мне во время обеда. И не второй. Делал такие попытки довольно регулярно, и все предыдущие разы я находила предлоги, чтобы ему отказать. А сейчас… сейчас вдруг подумала, а стоит ли это делать? Ведь я ему нравлюсь, и это очевидно.

А еще он хороший врач. И умный мужчина. И интересный собеседник. По крайней мере, он хотел говорить со мной. Пытался смотреть в мои глаза. Делал то, чего не делал мой собственный муж.

Воспоминания о Денисе заставили меня нахмуриться, и Мухин обеспокоенно уточнил:

– Если вам неприятно мое общество, то прошу прощения, что побеспокоил.

– Нет-нет, садитесь, – я заставила себя улыбнуться. – Дело не в вас, я просто вспомнила кое-что неприятное.

– Жаль, что у такой красивой женщины могут быть неприятные мысли, – с искренней улыбкой отозвался он, присаживаясь за мой столик. – Будь это в моих силах, я бы не допустил ничего подобного.

Щекам стало горячо, а сердце забилось с такой силой, будто норовило выпрыгнуть из груди от волнения. Он назвал меня красивой… Я и забыла, что слышать комплименты так приятно.

Поняла, что смотрю на него слишком пристально, и торопливо отвела взгляд от лица мужчины, но невольно задержалась на вороте белоснежного медицинского костюма. Белый цвет оттенял загорелую кожу на шее, и это сочетание отозвалось у меня внутри каким-то странным трепетом. Где Мухин успел так загореть? Я который год мечтала о поездке на море, но у Дениса все не находилось времени.

Кирилл поднес вилку ко рту, а я уставилась на его руку, замечая, что на ней нет кольца.