Он хотел спать, так как его невеста Фло не давалась ему всю ночь напролет; был голоден, потому что к тому времени, как она перестала сопротивляться, он уже здорово опаздывал на службу и потому никак не успевал перехватить хоть чего-нибудь; зол, потому что она так долго не позволяла трогать себя, а промокший, потому что тридцатифутовый полицейский катер был предназначен для службы, а не для увеселительных прогулок, а поднявшийся шквальный ветер пригоршнями швырял дождь в маленькую рулевую рубку, где он нес вахту. В такие дни почти ничего не было видно и почти нечего было делать. Участок подразделения речной полиции Темзы простирался на пятьдесят четыре мили от Дартфордской стрелки до Стейнского моста, и обычно констеблю Хиллеру была по душе его патрульная служба. Но не в таком состоянии, как в этот раз. Будь прокляты эти бабы! Он вспомнил, как яростно в кровати сопротивлялась его ласкам раздетая догола Фло и как при этом ходуном ходили ее огромные аппетитные сиськи. Досадливо взглянул на часы. Еще полчаса, и эта несчастная смена закончится. Катер развернулся и направился в сторону пирса Ватерлоо. Теперь надо было решать, что сделать в первую очередь: поспать, поесть или переспать с Фло? А лучше всего, мелькнула мысль, сделать все это сразу. Он протер отяжелевшие от бессонной ночи глаза и глянул за борт на мутную, взбухшую и пузырящуюся от дождя воду реки.

Казалось, она выплыла из ниоткуда. Как огромная, перевернутая на спину рыба. И первой мыслью констебля было: «Если мы вытащим ее на борт, она нам все провоняет». Она была примерно в десяти ярдах по правому борту, и катер удалялся от нее. Если он откроет рот, то эта идиотская рыбина точно продлит их смену. Придется останавливаться и что-то с ней делать: втаскивать ее в катер или брать на буксир. В любом случае к Фло он попадет еще не скоро. Хрен с ней, он не обязан никому о ней докладывать. Ведь мог же он ее, в конце концов, не заметить? А что, если... Они уже порядочно отошли от нее.

– Сержант! – прокричал констебль Хиллер. – Двадцать ромбов по правому борту какая-то огромная рыбина. То ли акула, то ли еще чего.

Дизельный мотор в сто лошадиных сил натужно взревел, и катер начал замедлять ход. К Хиллеру подошел сержант Гаскинс.

– Где она? – спросил он.

Неясный белесый предмет словно растаял под дождем.

– Была там.

Сержант Гаскинс тоже хотел побыстрее добраться домой. И тоже сначала не хотел связываться с этой идиотской рыбиной.

– Она что, такая большая, что помешает судоходству? – на всякий случай спросил он.

После короткой, но яростной борьбы с самим собой констебль Хиллер потерпел поражение.

– Да, – сказал он.

Патрульный катер развернулся и медленно направился к тому месту реки, где впервые им был замечен странный предмет. Он выплыл из темноты прямо по курсу катера так же неожиданно, как и в первый раз, и оба они застыли от удивления на своих местах. Это был труп молодой светловолосой девушки.

На ней ничего не было, кроме красной ленты, повязанной вокруг шеи.

Глава 39

В то время как констебль Хиллер и сержант Гаскинс выуживали из Темзы тело девушки, в десяти милях от них в другой части Лондона инспектор Макс Хорнунг входил в отделанный серо-белым мрамором вестибюль нового здания Скотленд-Ярда. Его распирало от гордости при одной только мысли, что он входил под порталы столь знаменитого учреждения. И тем не менее и он сам, и все, кто нес службу в этом здании, были членами одного великого братства полицейских. Ему нравилось, что телеграфный адрес Ярда шел под кодом «Наручники». Макс весьма уважительно относился к англичанам. Его только немного коробило их неумение членораздельно общаться: диву даешься, до чего же они странно говорят на своем родном языке! Дежурный полицейский учтиво спросил его:

– Чем могу служить, сэр?

– У меня назначена встреча с инспектором Дэвидсоном, – обернулся к нему Макс.

– Имя, сэр?

Медленно и раздельно Макс произнес:

– Инспектор Дэвидсон.

Дежурный с интересом взглянул на него:

– Вы инспектор Дэвидсон?

– Нет, мое имя Макс Хорнунг.

Дежурный сказал извиняющимся тоном:

– Простите, сэр, вы хоть немного говорите по-английски?

Пять минут спустя Макс все же попал в кабинет инспектора Дэвидсона, тяжеловесного увальня средних лет с пунцовым лицом и большими, желтыми, неровными зубами. Типичный англичанин, радостно подумал Макс.

– По телефону вы сказали, что вам нужны данные на сэра Алека Николза как одного из подозреваемых в убийстве.

– Да, одного из шестерых.

Инспектор Дэвидсон вопросительно уставился на него:

– А что, у него действительно рыльце в пушку?

Вздохнув, Макс еще раз медленно, чеканя каждое слово, повторил сказанное.

– Та-ак, – задумчиво произнес инспектор Дэвидсон. Затем после короткого молчания сказал: – Сделаем вот что. Я вас направлю в четвертый отдел банка криминальных данных. Если у них на него ничего нет, попробуем одиннадцатый и тринадцатый отделы – банки засекреченной криминальной информации.

Ни по одному из отделов сэр Алек Николз не проходил. Но Макс знал, где теперь искать нужную информацию.