Глава пятидесятая

Эпопея Трихтера и Фрессванста

На заре третьего дня дружный лай собак, крики студентов, совещание егерей Юлиуса, звуки охотничьих рогов, ржание лошадей, приведение в порядок всякого оружия и боевых припасов, вообще все те приготовления к охоте, которые многим кажутся интереснее самой охоты, возвестили о ней всему окрестному населению.

Студенты старались снабдить себя надлежащим вооружением. Все ружья окрестного населения были разобраны напрокат, и за некоторые из них заплатили вдвое дороже их покупной цены. К студентам присоединились знакомые женщины, движимые, главным образом, женским любопытством, но и не лишённые рыцарского мужества. Они были верхом на конях и с ружьями в руках.

Юлиус застал Самуила в самом разгаре его распоряжений об охоте.

- Я тебе забыл сказал, Юлиус, - со смехом сказал ему Самуил, - что в твоё отсутствие я занимался тоже и охотой. А знаешь, кстати, твои егеря удивительные мастера своего дела. Они превосходно знают весь лес. Они уже выследили нам оленя и кабана. Свора у нас бесподобная, настоящая королевская, и охота будет у нас первоклассная.

Едва был подан сигнал, как студенты и собаки дружно бросились с места вперёд с криками и с лаем. Назло всем усилиям Самуила охота никак не могла иметь правильного вида. Это был просто какой-то необузданный и пламенный набег, в котором, конечно, была своя прелесть. Звуки труб, испуганные взвизги и хохот женщин, возгласы мужчин, лай собак, преждевременная пальба из ружей нетерпеливых или неопытных охотников, всё это спуталось, и сочеталось, и налетело на лес, подобно урагану.

Однако же, стратегические таланты Самуила и опытная распорядительность егерей восторжествовали над этой беспорядочной толпой. Сначала загнали оленя, а потом дошла очередь и до кабана. Громкий звук рогов покрыл собой бешеные крики дикого зверя, а затем и кабан, и рога смолкли.

В эту минуту послышалась постепенно приближавшаяся плясовая музыка. Слышались хоровые голоса и звуки двух скрипок. Но временами в эту музыку врывались взрывы хохота. Спустя несколько минут охотники увидали в конце просеки, около которой они собирались, двадцать пар весёлых разряженных людей. Это была свадьба Готтлоба и Розы, которые женились в тот день утром.

Увидав перед собой студентов, свадьба, как бы смущённая этой встречей, стала сворачивать в сторону. Но Самуил поспешил подбежать к Розе и сказал ей:

- Прелестная новобрачная, позвольте нам предложить вам в качестве свадебного ужина два блюда из дичи: кабана и оленя. Если вам угодно будет пригласить нас на ужин, то мы сядем вместе с вами за стол, а потом протанцуем до утра. Позвольте мне пригласить вас на первый танец.

Роза взглянула на Готтлоба, и тот кивнул ей в знак согласия. Союз свадьбы и охоты был скреплён звуками рогов и скрипок, и две партии расстались до вечера.

- Теперь лекция по истории! - объявил неутомимый Самуил.

- Я прочту вам диссертацию во вкусе Рабле о браке со времён Адама до наших дней.

- Браво!! Вот это настоящая наука! - вскричала вся аудитория, заранее очарованная.

Эта жизнь на вольном воздухе и пример, подаваемый пылким Самуилом, казалось, не ведавшим усталости, удесятеряли силы и способности студентов. Физическая деятельность в сочетании с духовной возбуждающе действовали одна на другую.

Вечером состоялся грандиозный свадебный ужин. Почтеннейший бургомистр Пфаффендорф нализался почти до положения риз. Когда от дичи остались одни кости, а от вина пустые бутылки, раздались звуки музыки, и начался бал. Самуил взял за руку Розу, а Шарлотта приняла руку Пфаффендорфа. Студенты приглашали на танец самых хорошеньких местных девушек, а городские швейки поделили между собой мельников и фермеров. Неутомимые танцы продолжались до утра и много способствовали полному слиянию Гейдельберга с Ландеком.

Трихтер и Фрессванст не принимали участия в танцах. Они предались исключительно возлияниям. Ровно в полночь Самуил Гельб, в качестве милостивого тирана, который не хотел ни предписывать излишеств, ни ограничивать их, подал сигнал к отступлению.

- Вот теперь наступил трудный момент, - со вздохом проговорил Трихтер. - Ведь мне надо ещё провести Лолоттку в Ландек… Да, брат, проводить… до самых дверей.

- Ну ничего, я тебе пособлю, - сказал тронутый Фрессванст.

- Вот спасибо, дружище! От всей души благодарю тебя, сказал Трихтер, стискивая ему руку.

Два пьяненьких, важные и безмолвные, проводили возбуждённую и болтливую Лолотту до деревни. Когда они доставили её в целости и сохранности до её жилища, Трихтер сказал Фрессвансту:

- До смерти пить хочется.

- Я так и думал, - подтвердил Фрессванст. Трихтер красноречивым жестом, с блаженной улыбкой на устах, указал своему другу на гостеприимную дверь некоего заведения, которую можно было различить, благодаря мягкой и прозрачной тьме великолепной ночи. Не прибавляя ни слова к своему жесту, Трихтер постучал в дверь. Никакого ответа на этот стук не послышалось. Трихтер снова постучал покрепче. Вместо ответа послышался только лай собаки.