Он установил потешные огни на другом берегу Неккара. Нет ничего удивительнее и красивее этого зрелища ракет и бураков, отражающихся в воде, и огненных букетов, принимающих внизу вид перевёрнутого вулкана. Фейерверк удваивается, из одного выходит два: один в небе, другой в воде.

Весь Ландек собрался на берегу, кроме Христины и Гретхен. Но Самуил, умеючи, выбрал место, так что обе упрямицы, волей-неволей, должны были иметь у себя перед глазами огненную картину, которая была вся на виду и из замка, и из хижины.

Гретхен и в самом деле увидела огни. Она побледнела и пробормотала: - «что удивительного, что дьявол забавляется огнём». Она с испугом заперлась у себя в хижине и даже закрыла глаза руками, чтобы не видеть отблесков, озарявших окна и стены хижины. Всё, что напоминало Самуила, приводило её в ужас.

И Христину тоже пугало всё, что напоминало Самуила. Привлечённая на балкон ярким светом фейерверка, она стояла там, раздумывая о необъяснимой сдержанности Самуила и об увлечении Юлиуса этой бурной жизнью.

Она была вынуждена признать справедливость того, что говорил Самуил о слабой и колеблющейся натуре её мужа. В этом молодом мужчине оставалось ещё много детского. Она была уверена, что в ту минуту он, очарованный фейерверком Самуила, с увлечением рукоплескал ему.

Христина чувствовала, что Юлиус отдаляется от неё. Что сделать, чтобы его удержать? Она решила сама в этом не принимать никакого участия. Но надёжное ли это средство? Ведь если сама она не будет с ним, то как бы этим способом она не приучила его обходиться без неё. Он и привыкнет к той мысли, что жена сама по себе, а весёлая жизнь сама по себе. Не лучше ли им быть всегда вместе? Не благоразумнее ли будет с её стороны слиться с забавами и развлечениями своего мужа так, чтобы он не отделял их от неё?

Бедная, кроткая Христина спрашивала себя, что может быть неприличного или неудобного в том, что она присоединится к развлечениям Юлиуса? Ведь она присоединится к ним только, так сказать, издали, в границах приличия, что же из этого может произойти? Быть может, это доставит торжество Самуилу, который будет радоваться, что заставил её уступить. Ну, так что ж такое? Самуил, очевидно, один из тех характеров, которых препятствия раздражают, и, значит, чем больше будет она ему сопротивляться, тем больше его ожесточит. До сих пор он, однако же, держал своё слово и не делал никакой попытки увидеться с ней. Хорошо ли она поступила, что написала барону Гермелинфельду? Не переменить ли ей всю свою тактику? Сопровождая своего мужа, она вдвойне выиграет: возобновит любовь Юлиуса и потушит ненависть Самуила.

В тот же вечер она подстерегла возвращение Юлиуса домой, очень мило и ласково его встретила и просила рассказать, как он провёл тот день. Он не заставил себя упрашивать.

- Значит, тебе было весело? - спросила она его.

- В самом деле весело! Этот Самуил понимает жизнь!

- Ведь, кажется, на завтрашний день назначены «Разбойники»? - спросила Христина.

- Да, на завтра, - ответил Юлиус. - Ах, если бы ты пошла со мной!

- По правде сказать, мне и самой очень хочется. Ты знаешь, что Шиллер мой любимый поэт.

- Вот и чудесно! - воскликнул обрадованный Юлиус. - Значит, на том и порешим. Завтра вечером я приеду за тобой.

И он с жаром обнял Христину.

- Скоро минет неделя с тех пор, как он не целовал меня с таким чувством! - печально подумала Христина.

Глава пятьдесят вторая

Генеральная репетиция

В тот день, на который было назначено представление «Разбойников», студенты провели только два часа на лекциях, а затем каждому было предоставлено распоряжаться своим временем, как ему угодно.

Самуил Гельб, в качестве великого знатока по части развлечений, хорошо понимал, каким возбуждающим образом действует ожидание. При том он был великим политиком и знал, что во всяком сообществе, хотя бы оно составилось с исключительной целью развлечения, все же надо отводить широкую долю времени личной свободе каждого. Наконец, тот же Самуил был человеком чисто практическим и понимал, что ему лично потребуется целый день полной свободы для того, чтобы закончить все приготовления к вечеру.

Так как действия в «Разбойниках» происходят чуть ли не целиком в лесах, то декорации к трагедии имелись готовые. Вместо картонных декораций, как в Мангейме, имелись настоящие деревья, как в древних Афинах. Для сцен, происходящих в закрытых помещениях, заготовили большие полотнища, грубо разрисованные, которые развешивались между деревьями. Театр устроился без больших хлопот. Большая часть того, что нужно, было готово.

Гельб очень тщательно репетировал пьесу. Но его актёры были люди образованные, чрезвычайно охотно бравшиеся за дело, и он не сомневался, что образцовое произведение Шиллера в их исполнении будет иметь полный успех. И вот в то время, когда репетиция дошла до сцены с монахом, предлагающим разбойникам полное прощение, если они выдадут своего атамана Карла Моора, Самуилу сказали, что в Ландек прибыла из Гейдельберга депутация от академического совета с какими-то предложениями студентам.