- Неужели такой человек, как я, - продолжал он свои размышления, - не может в течение четырнадцати месяцев таить и питать в себе некоторую мысль без того, чтобы эта мысль, в свою очередь, не обуяла его и не подчинила его себе. Неужели я люблю эту женщину? Ха-ха-ха! Самуил Гельб в роли влюблённого! Вот так штука!

Охваченный задумчивостью, он вышел в коридор и прошёл в свою подземную квартиру.

Глава сорок девятая

Точно выполненные программы

На другой день Христина ещё спала, когда Юлиус, обычно встававший позже её, на этот раз был уже в студенческом лагере. Молодёжь веселилась, шумела, пила. Они провели эту прекрасную ночь кто в палатках, кто в гамаках, подвешенных под деревьями, а иные и прямо на траве. И все твердили, что они выспались превосходно. Только один Фрассванст жаловался, что ему было не очень-то удобно. В его хмельное и отяжелевшее от сна тело глубоко вдавились верёвки, которыми он был привязан, и сук, на котором он сидел. Он спрашивал приятелей, не желает ли кто-нибудь шкуру зебры, которая до вчерашнего вечера была его собственной.

Трихтер, наоборот, был в восхищении от своей ночи. Он уверял, что только птицы понимают, что такое хорошая кровать, и просил приятелей взглянуть на его спину, - не начали ли там вырастать крылья.

Ручеёк доставил всё, что требовалось для утреннего туалета, который сопровождается шутками и взрывами хохота. Всё дышало жизнью, свежестью, утром, молодостью. Это был настоящий цыганский табор, с той разницей, что в нём было поменьше грязи, да побольше денег.

Самуил ещё до рассвета вышел из своего подземелья и, расположившись в своей царской палатке, как подобало верховному распорядителю, принялся за составление двух объявленных программ - научной и увеселительной. Обе программы он составил с одной и той же целью: подстегнуть любопытство Христины, заставить её задуматься, возбудить в ней изумление к своей особе и тем, быть может, побудить её придти в лагерь, так как сам он не мог явиться в замок. Кроме того, как человек практичный, он принял на себя все заботы по выполнению своих проектов со стороны материальной и технической. Он разослал эстафеты в Дармштадт и Мангейм с поручениями закупить там все необходимое по части продовольствия и развлечений.

Окончив все эти приготовления, он вышел из палатки, встреченный единодушными криками приветствий, и распорядился, чтобы его прокламации были прибиты на деревьях. Его студенческий народ был в полном восхищении от всех забот и распоряжений своего короля. Особенный восторг возбудило объявление о том, что в один из ближайших вечеров состоится представление «Разбойников» Шиллера на сцене, которая будет для этого устроена в лесу, причём роль Карла Моора будет исполнена самим Самуилом Гельбом. Вот это настоящий король, озабоченный развлечением своих подданных! Во всей истории только один Нерон задавался такой деликатной заботой. Поэтому-то его имя и до сих пор ещё так популярно среди римского населения, что бы ни говорили о нём историки.

Впрочем, и другие обещания Самуиловых прокламаций были не менее заманчивы. При том же все они были не только свято соблюдены в точности и во всей полноте, но даже превзойдены, что, как известно, редко приключается с афишами. Поэтому мы и не будем приводить их заранее, они сами за себя будут говорить по мере их исполнения.

Что касается до прокламаций о научных занятиях, то вот извлечения из неё:

УНИВЕРСИТЕТ В ЛАНДЕКЕ. Курсы в августе 1811 года.

«Принимая во внимание, что одни только удовольствия влекут за собой пресыщение и скуку, и что труд есть основа жизни, мы, ректор лесного университета в Ландеке, постановили устроить ежедневные курсы, дабы ими с выгодой заменить лекции гейдельбергских профессоров. Лекции будут следующие:

По политической экономии.

Профессор - Самуил Гельб. - Он докажет, что политическая экономия есть наука ничтожества, арифметика нолей и экономична только для экономистов.

По богословию.

Профессор - Самуил Гельб. - Он докажет, что богословие ведёт к сомнению в существовании бога и обеспечивает, главным образом, только существование богословов.

По химии.

Профессор - Самуил Гельб. - Он будет трактовать великую алхимию природы, каковая ищет абсолютное благо, которое так же невозможно отыскать, как золото, т. е. - человека.

По еврейскому языку.

Профессор - Самуил Гельб. - Он будет переводить библию с первоначального текста и путём сопоставления ошибок переводчиков и добавлений толкований покажет, что под видом Божественного Откровения, человечество верит в собственную ложь.

По правоведению.

Профессор - Самуил Гельб. - Он добросовестно изучит основы права, т.е. человеческую несправедливость, самомнение и жадность».

Вся афиша была в таком тоне. Медицина, литература, анатомия, история, - все кафедры занимал Самуил Гельб. Этот странный всеобщий профессор замыслил представить все науки навыворот. Единственный курс, задуманный им в положительном направлении, была психология, в этой области он обещал разобрать свою любимую тему - теорию воли.