Читаем Unknown полностью

— Здравствуйте, это сообщение для Люка Райдера. Это Питер Грин из офиса прокурора округа Марикопа. Я звоню по поводу слушания дела об условно-досрочном освобождении вашего отца. Если бы вы могли перезвонить мне при первой же возможности...

Я удаляю сообщение еще до того, как он заканчивает называть свой номер телефона.

Да, нахер это.

Я иду быстрее, проходя мимо дамы, толкающей коляску. Она бросает на меня один взгляд и отворачивается. На мне шорты-карго и футболка, ничего даже отдаленно пугающего. Но, возможно, ее отпугнуло выражение моего лица, когда я услышал слова о слушании по условно-досрочному освобождению.

Когда я прихожу домой, Шейн там, где и был, когда я уходил. Косит газон с голым торсом. На другой стороне улицы несколько девушек собираются на крыльце, делая вид, что непринужденно болтают друг с другом, в то время как их взгляды прикованы к блестящим мышцам Шейна. Я бы поставил каждый доллар, который заработал этим летом на стройке, что одна из этих девушек будет у нас сегодня вечером. Или все сразу, если еще и Беккет решит показаться здесь.

Иногда жизнь с Беккетом становится немного шумной. Этот стук изголовья кровати часто не дает уснуть. Шейн более сдержан в своих завоеваниях, но они у него есть. Теперь, когда он холост.

— О, сладкий. Я умираю с голоду. — Шейн выключает косилку и широкими шагами направляется ко мне.

Мы оставляем его фан-клуб на улице и заходим внутрь, где Беккет загружает посудомоечную машину на кухне. Шейн берет тарелки из буфета, пока я открываю пакеты с едой на вынос.

— Эй, я пригласил парочку соседок, — говорит Беккет.

Я подавляю фырканье. Конечно, он это сделал. Это я сошел с ума, решив, что он еще не начал приставать к цыпочкам через дорогу.

Как выясняется, три девушки, которые звонят в нашу дверь позже тем вечером, все студентки-медсестры, что приводит к множеству совсем несмешных шуток о докторах и медсестрах от Беккета. И все же цыпочки это проглатывают, потому что Бек так действует на женщин.

Однако одна из них положила глаз на меня. Ее зовут Карма — через К, как она не забывает нам повторять, — и она высокая симпатичная девушка с черными кудрями до плеч и беззастенчивым голодом в темных глазах. Она нацелилась на меня с того момента, как вошла в дом, яростно флиртуя, пуская в ход все свое обаяние. Сначала мне вроде как было все равно, но два пива спустя понимаю, что восприимчив к ее ухаживаниям.

Когда она наклоняется ближе и шепчет:

— Хочешь подняться наверх? — мне на ухо, не могу отрицать, что предложение заманчивое.

Последний раз у меня был секс месяц назад, когда я ездил на выходные в гости к Беккету в Индианаполис. Мы зашли в несколько баров, и в итоге я отправился домой с горячей барменшей лет под тридцать. Веселый вечер.

Однако, за этот месяц нужно было найти нам дом в Гастингсе, работать по двенадцать часов в день на стройке, а теперь еще и этот ужасный тренировочный лагерь.

Это означает, что моему члену определенно не помешало бы немного нежности и заботы.

Поэтому я оставляю свое пиво на кухонном столе и пожимаю плечами.

— Пойдем.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

РАЙДЕР

Никакого прощального поцелуя?

Я проспал будильник.

Гребаный ад.

Я выскакиваю из кровати, как ракета, прихватив с собой половину одеяла. Карма сонно хнычет из-за потери тепла. Теперь ее голые ноги и розовые трусики обнажены, она сворачивается калачиком и подтягивает колени кверху.

Обычно я не оставляю никого на ночь в своей кровати, особенно во время сезона, но прошлой ночью мы оба изрядно вымотались, и мне было неловко говорить ей, что она не может переночевать. Я ясно дал понять, что мне нужно вставать в шесть утра, но Карма отмахнулась от этого. Сказала, что если она еще будет спать, когда я встану, то не будить ее. Просто закрыть за собой, а она уйдет через заднюю дверь.

Я влетаю в ванную, удивляясь, как, черт возьми, мне удалось проспать будильник. С тех пор как я приехал в Брайар, я ставлю будильник на шесть, чтобы быть на катке к семи. Я всегда прихожу на тренировку пораньше, хотя технически она начинается не раньше девяти. Мы с Кармой даже не засиделись допоздна. Мы завалились спать около полуночи.

Я сейчас так зол на себя. Поездка до кампуса занимает пятнадцать минут. У меня даже не будет времени позавтракать. Черт возьми.

Почему остальные не разбудили меня? Обычно они уходят около восьми. Они видели мой джип на подъездной дорожке.

Яростно чистя зубы, я листаю одной рукой свой телефон, чтобы позвонить Шейну.

— Йоу, — отвечает он. — Где ты?

— Дома. Почему вы, ребята, меня не разбудили?

— Не знаю. Мы решили, что ты решил отдохнуть от своих сверхперегруженых планов и прийти на тренировку в обычное время, как обычный человек.

Хa. Он называет это сверхперегруженостью. Я называю это быть хоккеистом.