Читаем Умру вместе с тобой полностью

Он забрал свой рюкзак и закинул его за спину. Улыбнулся Мещерскому. И покинул палатку.

Мещерский прошелся по палатке. Глянул на фотографию матери, княгини Веры Николаевны – а ты бы как на моем месте поступила, мама? Напишу тебе письмо. Расскажу, что у нас тут, на золотых берегах.

И в этот миг в палатку, словно буря, ворвался фельдшер Ахилл. Он бросил взгляд на раскладной столик с Черной головой, всплеснул своими могучими руками и заорал Мещерскому прямо в лицо:

– Он уходить! А это оставлять здесь!

– Ахилл, не кричи, он мне это подарил.

– Подарить? Вам? Вы это брать сейчас и бежать за ним! Отдавать!

– Ахилл, не глупи. Ты фельдшер, ты медик.

– Я медик, – громыхал Ахилл. – А вы, Серж Серже, не понимать! Я говорить вам – вы брать это и бежать за ним, отдавать! Сейчас!

– Сам возьми и беги, отдай, раз тебя этот божок так пугает.

– Я нет, я никогда… никогда не брать это в руки! Вы – брать и отдавать!

– Ахилл, ради бога, у меня от тебя мигрень. Нельзя быть таким суеверным трусом.

– Да, я бояться. А вы не понимать. Вы дурак!

– Что?

– Дурак! – завопил Ахилл. – Он вас обманывать! Он, этот страшный человек, не мочь так просто это бросать! Только отдать! Кому-то. И он отдать вам! А вы взять, как дурак! Они… из леса потому не убивать его, не есть, потому что он сам… он сам такой, как они! Людоед! И у него быть это с собой! Они бояться это! Они приносить его сюда нам, в лагерь, вместе с это в его мешке! Они избавляться от это! И он отдать это вам! Мы все пропасть здесь!

– Что за истерика? – В палатку вошел невозмутимый Бенни Фитцрой.

– Ахилл до смерти боится нашей Черной головы, которую Сибрук мне подарил. Ахилл же назвал его почему-то людоедом. – Мещерский покачал головой. – Ахилл, мне стыдно за тебя.

– А мне не стыдно. – Ахилл с отвращением пялился на артефакт. – Мистер Бенни, вы родиться в Африка. Мне вам объяснять? Тоже?

– Да брось ты, Ахилл. – Бенни Фитцрой потянулся, как леопард, всеми своими накаченными мускулами. – Я тебе бренди плесну. Выпей и умолкни.

Он достал из походного шкафчика бутылку, налил в стакан на три пальца. И протянул стакан испуганному, встревоженному великану-фельдшеру, словно плачущему ребенку, которому дают сладкий сироп, чтобы утихомирить.

«Конечно, Катюша, помогу, чем смогу. Так когда мы встречаемся?»

Это сказал Сергей Мещерский Кате в ответ на ее звонок и сбивчивый рассказ о событиях последних дней. Катя предложила встретиться завтра в десять в кафе «Кофемания» на Никитской – напротив ГУВД – и вместе снова отправиться в Музей Востока, благо он по вторникам открыт для посетителей.

На следующее утро она вылетела пулей из Главка, перебежала Большую Никитскую и направилась к Консерватории, во флигеле которой располагалось столь любимое ею кафе (оно всегда было популярным, но громкую славу на всю страну приобрело после знаменитой драки – кстати, тоже на национальной почве, – которую устроила парочка сермяжных футболистов, загремевших впоследствии в Бутырку).

Чинный зал «Кофемании», отделанный темным деревом. Тихое жужжание многочисленных посетителей за столиками. Катя любила это кафе. И не могла взять в толк: какие драки здесь, какое хулиганство, тем более на национальной почве?

Сергей Мещерский уже ждал ее за столиком у окна.

– Привет. Прости, что опоздала.

– Привет.

Он смотрел на нее, поставив подбородок на сцепленные ладони, уперев локти в стол. А Катя думала: сколько же они не виделись? Полгода? Больше?

– Сереженька, я… у нас такое дело… убийство…

– Подожди, дай на тебя посмотреть.

– Ну, смотри.

Катя сложила руки на коленях. Потом повернула голову в профиль.

– Так лучше?

Мещерский молчал. Мой друг, мой старый товарищ, дорогой мой человек… Столько есть что сказать тебе. Столько мы не виделись с тобой. И вот дурачимся, как дети. Катя быстро глянула на Мещерского. Он опустил глаза. Подошел официант. Они заказали кофе.

Катя решила сама прервать эту лирическую паузу и начала снова тихонько, подробно, с жаром рассказывать, что же «у них стряслось». Мещерский слушал, не перебивая.

– Ты когда из Африки вернулся? – спросила она, потому что он все молчал.

– Шесть месяцев назад.

– А потом тебя пригласили экспертом-консультантом по этому делу – коллекция, фонд Романова, Музей Востока, да?

– Не по коллекции. Только по одному единственному артефакту.

– Сережа…

– Что?

– А какая она – Африка?

Мещерский сел прямо. Какая она… Если закрыть глаза… Но хочется видеть Катю сейчас – такая она яркая, взволнованная, розовая, оживленная, рада встрече… Но если все же глаза закрыть…