По дороге меня так и подмывало спросить, что поведал Жоре Караваев. Наконец, Жоре надоело меня мучить, и он принялся рассказывать. После услышанного я сидела ошарашенная. Такого я никак не предполагала. Ой, теперь только бы Ольгу найти!

Вскоре мы доехали до Восьмого Октябрьского переулка, оставили машину и дальше пошли пешком.

Особенностью Восьмого Октябрьского переулка было то, что там всегда стояла непролазная грязь, независимо от времени года, и проехать по нему на автомобиле было довольно большой проблемой.

Честно говоря, я уже не очень хорошо помнила, в каком из домов живет Дрюня – все они казались мне на одно лицо.

Мы поплутали немного по переулку, и вдруг увидели самого Дрюню, отчаянно размахивающего руками.

Мы с Жорой бросились к нему.

– Дрюня! – запыхавшись, я дернула мурашова за рукав. – Ольга у тебя?

– Звезда моя, она уехала! – заголосил Дрюня.

– Кто?!

– Хельга!

– Господи, да причем тут Хельга? – заорала я. – Ольга моя где?

– Они вместе уехали! Полина, быстрее, я должен ее догнать! Сказать, как я ее люблю!

Из всего этого я уловила только то, что мне было нужно – что Ольга и Хельга уехали вместе.

– На какой машине? – рявкнул Жора, тоже уловивший самую суть.

– На «пятерке» белой. Я на минутку отлучился, пришел, смотрю – они в машину садятся. Я закричал, но они меня не услышали. Уехали – и все!

– Куда они поехали?

– Да вон в ту сторону по переулку!

Мы не сговариваясь кинулись к Жориной машине, Жора ударил по педали газа, и машина сорвалась с места. По переулку мы пролетели за считанные секунды – небывалое дело.

Выехав на более-менее приличную дорогу, Жора заметил впереди маленькое белое пятно.

– Это они! – возбужденно закричала я. – Скорее!

Мы помчались за этим пятнышком, которое было совсем маленьким и готовым вот-вот ускользнуть из поля нашего зрения. «Пятерка» мчалась по трассе куда-то за город.

– Боже мой! – схватила я Жору за руку. – Только бы не потерять их, Жора!

– Не потеряем! – стиснув зубы, ответил Жора. – Обещаю!

Я сидела и нетерпеливо стучала кулаком по колену. Дрюня Мурашов испуганно притих сзади, почуяв неладное, и даже не пытался задавать вопросы, чувствуя, что я рассвирепею и смогу его просто убить, если попадется под горячую руку.

«Пятерка» вильнула куда-то влево и скрылась за поворотом. Когда мы вывернули туда же, то не увидели ее.

Я в отчаянии взглянула на Жору.

– Спокойно! – произнес Овсянников, хотя я видела, как играют его желваки. – Без паники только! Все нормально будет.

Я не могда больше сидеть на месте, и, выскочив из машины, побежала в посадки. Мужчины за мной.

Поблизости не находилось ни одного домика. Куда же они могли деться? Я про Ольгу с Хельгой.

Бегали мы долго, пока Жора, наконец, не выдержал и не схватил меня за руку.

– Пойдем, Поля, лучше в машину сядем и поездим. Так будет лучше.

Меня трясло. Я покорно позволила Жоре взять меня за плечи и отвести в машину.

– Я этого не переживу, протсо не переживу, – повторяла я как заведенная. Нужно немедленно что-то делать. Поехали!

Жора нажал на газ, и машина понеслась через посадки, ломая кусты.

Я зорко смотрела по сторонам. Через несколько минут в кустах справа я заметила какое-то светлое пятно.

– Жора! – сейчас же крикнула я.

– Вижу, – отозвался Овсянников и вырулил вправо.

Мы подъехали ближе и увидели ту самую белую «пятерку». Вылетев из машины, побежали к ней.

– Жора, дом! – указала я на видневшийся через кусты деревянный домишко.

Поднявшись на крыльцо, я рванула дверь и ворвалась в комнату. Сразу же мне в глаза бросилась безжизненно лежащая на полу Ольга.

Я кинулась к сестре.

Она слабо шевельнула губами, произнеся что-то похожее на «слава богу».

– Все будет хорошо, милая! – облегченно проговорила я, поднимая ее на руки, но Ольга уже не слышала моих слов.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ (ОЛЬГА)

Очнулась я на Дрюниной постели, укрытая теплым ватным одеялом. Несмотря на то, что на улице стояла неимоверная жара, меня всю трясло. И вообще было очень паршиво: во рту сухость, голова кружится, перед глазами возникают какие-то фиолетовые круги…

Я попыталась встать с постели, но почувствовала сильнейшую слабость и приступ тошноты, и со стоном повалилась обратно на кровать.

– Лелечка, ты как? – в проеме появился Дрюня Мурашов со стаканом воды в руках.

– Плохо мне, Дрюнечка… – прошептала я. – Что со мной случилось?

– Не знаю… Ты ко мне постучала, я открыл, ты мне прямо в руки свалилась. И сознание потеряла. Я тебя быстренько на кровать перенес, одеялом накрыл, за водой побежал… Захожу вот – а ты немного очнулась…

Немного очнулась… Как хорошо звучит.

– Что-нибудь случилось, Леля? – тихо спросил Дрюня, подсаживаясь ко мне и обнимая за плечи.

Я не выдержала и зарыдала. Просто сотрясалась, задыхалась, колотилась от слез, сжимаемая Дрюниными руками. Он только гладил меня по спине, ни о чем не спрашивая.

Постепенно я стала затихать, конвульсиии, сотрясающие мое тело, становились тише и реже. Придя в себя, я теснее прижалась к Дрюне и стала рассказывать, в какое дерьмо попала.

– Ну дела-а-а… – протянул Дрюня, выслушав меня. – Вот это номер! Да, Лелька, попала ты…