Mi perdonate[3], дорогой хозяин,На все смотрю я так же, как и вы.Я рад, что не ослабло в вас решеньеВпитать сладчайший сок науки сладкой.Но я прошу, всецело преклоняясьПеред высоким стоиков ученьем,Не делаться вместо столпов столбамиИ, Аристотелевы чтя запреты,К Овидию презренья не питать;О логике с друзьями вы толкуйте,Риторика пусть будет болтовней,Поэзия и музыка забавой,А метафизики вкушайте столько,Сколько желудок может принимать.Что неприятно, в том и пользы нет.Короче, занимайтесь, чем вам любо. Прекрасно, Транио, ты рассудил.Когда Бьонделло был бы уже здесь,Мы были бы устроены вполне,Имели бы квартиру – приниматьДрузей, которых в Падуе найдем.Что за компания идет, смотри-ка! Наверное, нам устраивают встречу. Входят Баптиста, Катарина, Бьянка, Гремио и Гортензио.
Люченцио и Транио отходят в сторону.
Не докучайте больше мне, синьоры.Вы знаете, мое решенье твердо:Я младшей дочери не выдам замуж,Пока для старшей мужа не найду.Вот если б кто влюбился в Катарину,Я б, зная вас, ухаживать позволил,Не стал бы становиться на дыбы. Ее скорей на дыбу! Жестковата!(Громко.)Гортензио, не хочешь ли? Попробуй. Что за охота вам меня все времяПриманкой ставить этим карасям! Что? Караси? Не для такой мы щуки.Повежливее следует вам быть. Вам, право, сударь, нечего бояться.Она не думает о вас нисколько,А если б думала, не преминула бТрехногим стулом причесать башку вамИ вымазать лицо вам, как шуту… Избави Боже от такого черта. Хозяин! Штука-то – первейший сорт!Она помешана иль зла, как черт. Зато другой прелестное молчаньеО скромности гласит, о воспитанье. Тсс, Транио!Вы правы. Так молчите и любуйтесь. Чтоб сразу же на деле подтвердитьСвои слова… – Идите, Бьянка, в дом.Не огорчайся, дорогая Бьянка:Тебя по-прежнему люблю, не меньше. Овечка бедная!Уж трет глаза, не знает лишь о чем. Сестра, будь счастлива моим несчастьем.(Баптисте.)Я вашей воле, сударь, повинуюсь.Друзьями будут инструменты, книги:Я в одиночестве займуся ими. Что скажешь, Транио? Совсем – Минерва. К чему, синьор Баптиста, эта странность?Обидно, что любовью нашей к БьянкеМы ей вредим лишь. Запереть хотитеЕе, синьор Баптиста, из-за черта?Одной – платить за грубости другой! Спокойней, господа. Я так решил. –Иди же, Бьянка!