В 1716 г. в немецком городе Гамбурге платными агентами московского правительства был коварно похищен племянник гетмана Ивана Мазепы — полковник шведской гвардии Андрей Войнаровский. Его перевезли в Московщину в казематы Петропавловской крепости, а оттуда после пытки заслали в Сибирь, так что след его потерялся. Коварное похищение Войнаровского произвело сильное впечатление на западноевропейское общество. Многие из тогдашних газет в Германии, Франции и Англии приходили в негодование от варварской расправы «московского» правительства над политическим противником. Мы приведем здесь только отрывок из ноты цесарского посла фон Курцрука магистрату Гамбурга: «Его Цесарское Величество с большой печалью узнал о том, что Достопочтенный магистрат по одностороннему царскому заявлению нарушил азиль имперской территории против кавалера Войнаровского, который искал защиты на этой территории. Достопочтенный магистрат не только арестовал Войнаровского, но оставил в жилье московитского (Moscowitischen) резидента под охраной московитов»[509].

Даже после переименования Петром I в 1721 г. «Московского царства» в «Российскую империю» в Западной Европе еще долго держались старые традиционные термины «Московия», «московиты». Еще в 1869 г. французский политик К. де Лямар писал: «В Европе существует народ, забытый историками, — народ русинов: 121/2 млн — под российским царем и 21/2 млн — под Австро-Венгерской монархией. Народ этот такой же многочисленный, как народ Испании, втрое больший, чем чехи, и равный по количеству всем подданым короны святого Стефана. Этот народ существует, имеет свою историю, отличную от истории Польши и еще больше отличную от истории Московщины. Он имеет свои традиции, свой язык, отдельный от московского и польского, имеет выразительную индивидуальность, за которую борется. История не должна забывать, что до Петра I тот народ, который мы называем рутенами, носил название русских, или русинов, и его земля называлась Русью и Рутениею, а тот народ, который мы ныне зовем русским, назывался москвинами, а их земля — Московиею. В конце прошлого столетия все во Франции и в Европе хорошо умели отличать Русь от Московии»[510]. Выдающийся современный французский историк Фернан Бродель в своей фундаментальной работе «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII ст. ст.» постоянно называет допетровскую Россию термином Московия. На карте, которая показывает маршруты армянских купцов в XVII ст., территория России называется «Московиею», а территория Украины — «Рутениею»[511] Шарль Монтескье в произведении «О духе законов» (1748) постоянно употребляет термин Московия[512]. В Европе считали, возможно, и не безосновательно, что лишь Екатерина II «высочайшим повелением» подарила московскому народу имя «русские» и запретила ему употреблять имя «московитяни»[513]. Истинно известно, что именно Екатерина II первой остро выступила против официального употребления этнонима «москали»: «Имя Московия, Москов, Москаль, Москвич совсем недавно (!) от полного незнания или же от соседней зависти (!) принято», — поучала немка с санкт-петербургского трона[514].

На христианском Востоке так же не отождествляли московитов с русинами вплоть до XVII ст. Сириец Павел Алеппский отмечает в своем знаменитом описании путешествия в Москву в 1654 г. Русь как Украину, а население бывшего Залесья называет московитами[515].

В 1659 г. армянские купцы дарят царю Алексею трон с такой надписью: «Potentissimo et invicatissimo Moscovitarum imperatori Alexio… Anno D. 1659» («Мощнейшему и самому непобедимому императору московитов Алексею… года Божого 1659»). А вот весомые в своей красноречивости фразы из письма Иерусалимского патриарха Досифея к царю Петру I: «Аще прійдуть отсюда или Сербы, или Греки, или вот иного народа туды, аще бы и случайно были мудрейшія и святейшія особы, Ваше державное и богоутвержденное царство да нікогда сотворит митрополитом или и патриархом Грека, Серба или Русянина, но Московитянов, и не просто Москвитян, но природных Москвитян». И дальше: «Аще великое твое царствие имеет намерение учинити избрание патріарха, да повелит, чтоб не учинилось избрание особых из Козаков и Россіян и Сербян и Греков… но да повелит быти избранию особы из самого Москвича»[516].

Такими были исторически-терминологические традиции до конца XVII ст. Насколько продолжительными были терминологические традиции среди поляков, можно судить хотя бы из того факта, который когда в июне 1917 г. в Киеве состоялся съезд польских организаций, то назвали они себя «Съездом польских организаций на Руси», а не в «Украине», как предлагал кое-кто из делегатов. Старая этнонимика еще сохраняла свою силу.

XI. Московитяне