Читаем Украденное имя полностью

Подобно в старых источниках именовались лица московского происхождения. В противоположность к „русинам“ их называют „москвинами“, „москвитянами“. Л. Кревза в своей „Обороне унии“ и С. Косив в „Патерикони“ называют Елену, супругу великого князя литовского Александра, московкою. „Митрополит Макарий… был первым надворним владыкой у королевы Гелены Московки“[530]. „Иона… который был сперва архимандритом минским… стал митрополитом за интенцией польской королевы Гелены Московки“[531]. О митрополите Макарии говорит 3. Копыстенский в „Палинодии“: „А былъ, знать, родомъ Москвитинъ“[532]. Митрополит и общественный деятель Петро Могила писал в своем трактате „О чудесныхъ и замечательныхъ явленияхъ…“, что возле архимандрита Ел. Плетенецкого находился „Некто старец именемъ Феодосий, родомъ Москвитянинъ“, в другом месте этой же работы он пишет о юноше Стефане: „Некто юноша именемъ Стефанъ… родомъ Русинъ отъ Каменца Подольского…“, а об одном враче — „Некто Александеръ Музеля, врачъ, Грекъ родомъ…“[533].

Как видим, здесь ясно и четко разграничивают три этнонима: „родомъ Москвитянинъ“, „родомъ Русинъ“, „родомъ Грекъ“. Это же наблюдаем в произведении „Богатая вина“ (1621 г.), где митрополиты Иларион и Клементий названы русинами в противоположность к монаху Пимена — москвитина[534]. Далее в этом же произведении рассказывается, как Иерусалимский патриарх ставил в укор казакам их недавние походи в Московщину, потому что „Москвины“ являются христианами»[535].

В одном антиуниатском полемическом произведении (1597 г.) говорится: «Нехай укажуть, коли который папежъ росказовалъ церковю греческою, московскою, рускою, шдейскимъ, перскимъ костеломъ, египетскимъ, и котрые суть въ Европе»[536]. В произведении «Литос», который вышел в Киеве 1644 г., сообщается, что «Москва не только поляков, но и русинов перекрещивает»[537]. Здесь речь идет об отличиях между русской православной и московской церквами. На эту тему имеем в тогдашних источниках много сообщений. Везде московскую церковь называют московской, а украинскую — русской.

В ходе полемики между Л. Кревзою и антиуниатским автором «Богатой вины» в качестве аргументов были употреблены летописи как русские, так и московские. Автор «Богатой вины» подчеркивает, что в нужном ему вопросе они совпадают, а потому истина за ним. Делает он это с помощью слов: «…почему все мы готовы довести не только русскими хрониками, но и московскими; откуда быстро выскажется правда, потому что писатели двух разных наций, с собой несообразных и издавна находясь в неприязни, соглашаются на одно»[538]. Украинский поэт XVI ст. Себастин Кленович в поэме «Роксолания» (1584) писал, что «славна Русь простирается… до темных московских лесов»[539].

Ни московское государство, ни московское общество не пользовались среди украинского населения симпатией. Вот как писал 3 июня 1598 г. епископ Ипатий Потий князю Константину Острожскому: «Хто жъ не ведаетъ, яко великое грубиянство, упоръ и забобоны суть въ народе Московскомъ»[540].

И в XVII–XVIII ст., своих северо-восточных соседей украинцы называют «москалями», а их страну «Москвой», «Московщиною», «Московиею».

Приведем некоторые отрывки из переписки администрации пограничных областей. В 1649 г. Юрий, роменский городовой атаман, в связи с какой-то кражей коней, пишет Дмитрию Ивановичу Кириеву, недригайловскому воеводе, так: «…через ваших Москалей Иванька и Степанька из Устрелца, которые в нас были в городе нашем на ярмарку…». И дальше: «А сие Москале скоро приехали…»[541]. В 1650 г. Мартин Пушкарь, полтавский полковник, князю Ивану Петровичу Пронскому, белгородскому воеводе, писал: «…прислал ты ко мне, Воевода, в Полтаву станічнова голову, Епіфана с товарищи для сыску Москаля Мишка, што збежал з Белгорода, воровство здолавши…»[542]. Здесь надо добавить, что в Московском государстве, в частности в XVII ст., украинских казаков и вообще украинцев официально называли «Черкассы» (единичное название — «черкашенин»),[543] о чем подробнее со временем.

Во времена гетмана Ивана Брюховецького (1666 г.) полтавские казаки жалуются на московского воеводу Якова Хитрова: «Велит москалям коней уставших брать у подводы по домам; сам стоит в доме у вдовы; начальных своих людей ставит по домам знатного общества; полковника, которого мы уважаем, будто отца, ругает скверными словами; какой товарищ придет к нему — глаза палкой выбивает, плюет, или денщикам велит выпихнуть в шею»[544].

В величайшем украинском историографическом памятнике казацкого времени (вторая половина XVII ст.) т. н. «Летописи Самовидца», как уже ранее говорилось, многократно и постоянно употребляется термин русь, русин, руский в значении «украинцы», «украинец», «украинский»; москва, московский в настоящем значении «россияне», «российский»[545].

В дневнике генерального казначея Якова Маркевича под датой — май 1733 г. встречаем упоминание об «некотором москвитине» в понятии россиянина[546].