Читаем Учеръьёсы Сугона полностью

… Иван пришел в себя на большом столе, по всей видимости, операционном. Над ним возвышался Борода — опять Борода! - который что-то напевал, матерясь, и ковырялся в теле Ивана. Сугона вспомнил, что точно в таком же помещении он очнулся после того, как ворвался в город Суши, где произвел настоящие военные подвиги, если верить «Погрому и дудуку». Там он перестрелял кучу азербаджмянцев, уничтожил целый бронепоезд, а когда его окружили, подорвал гранату, накрыв своим телом. Именно это, как ни странно, спасло Ивана, потому что враги приняли его за мертвого, и выбросили тело на свалку. Там труп подобрали миротворцы РФ, присланные закрепить военную победу Баку... но провалявшись в коме пару месяцев, Иван пришел в себя. Все это время шлем, который напялил ему на голову Мастер Хачик — так на самом деле звали владельца телеканала АРА-ТВ - транслировал происходящее в Ютуб. Сам того не желая, Иван, известный широкой общественности как Семен Вяблоков-Пеговой, стал настоящей звездой. Поэтому сосед героя по койке, тупой salaga Петр Иванов, призванный из Тверского княжества в ряды миротворцев и попавший в госпиталь из-за недобора веса (говорили, что это общая беда призывников из Твери), не отказался от предложения глянуть на мир одним глазком Семена Пегового. А, напротив с удовольствием напялил на себя шлем. Дальнейшее было делом техники. Прихватив документы Иванова, Иван сбежал из госпиталя, и на маршрутках добрался до Махачкалы, откуда уже автобусом двинул в Москву. Но сначала... Сначала наступила кома, в которой Иван очнулся на столе в операционной, где над его потрохами колдовал Борода. Который, как и в тот раз, что-то бормотал, говоря сам с собой. Иван прислушался.

● Ну а что вы хотите, - бормотал Борода — вот, к примеру, те же Interventions Уэльбека. Что интересно, за 1996 год. Одним из самых интересных текстов в этом, одном из старейших, издании, оказалось интервью с Валерием Старосельским (ну, правильно Valere Staraselski). Наверняка, читавшие это интервью в 1996 году, воспринимали Уэльбека как кликушу. Сейчас, в 2020-м, оно лишний раз подтверждает глубину ума этого писателя (писатель ведь, как правило, человек не умный, это птица, которая красиво поёт). Так, Уэльбек сожалеет о том, что «все сейчас называют «освобождением женщины», хотя это касается скорее мужчин». Писатель отмечает, что псевдо-феминизация, которую начали проводить едва ли не насильственно, послужила на благо лишь сильному полу, «увидавшему в раскрепощении женщин лишь возможность увеличить число сексуальных встреч». После чего коротко и ясно, что называется, для тупых, объясняет, в чем состоит трагедия так называемого «освобождения женщин». Это, говорит Уэльбек, «настоящая катастрофа человечества, от которой больше всего страдают женщины».

- Какие женщины, почему 2020-й, - подумал Учерьесы.

− И объясняет, - продолжил бормотать Борода, не обращая внимания на пациента, который пришел в себя, - что «при традиционном укладе мужчина эволюционировал в мире более жестоком, соревновательном, эгоистичном, и насильственном». В то время как «ценности мира женщины, традиционно, были отмечены альтруизмом, любовью, участием, нежностью и верностью». Теперь эти ценности гибнут, но, говорит Уэльбек, «нужно сказать смело — эти, женские, ценности, были ценностями сверхрасы, вымирание которой будет настоящей трагедией». Я с этим полностью согласен и добавлю лишь, что женщина — существо более совершенное, нежели мужчина, и недоноски, которые пытаются уравнять пола, играют против женщин. Я, конечно, не говорю здесь о равной заработной плате, хотя, почему-то, - «почему-то» - этот вопрос загадочным образом из визга борцунов и борцовок исчезает. Для них важнее бритье/не бритье подмышек, которое, в общем-то, никого, кроме владельца/владелицы подмышек не касается, но права на частную жизнь они вам, нам, тоже не оставляют. Другим чтением, - чуть не написал «вторым», но это не так (я стал жертвой типичиной «болезни библиотекаря», и набрал книг больше, чем смогу прочесть) - стал Гюго. Мое внимание привлекла его фраза из «Размышлений» про то, что «В начале было слово и это слово глагол». Это типичное французское остроумие, не очень глубокое, построенное на игре слов и смыслов, остроумие того сорта, из-за которого вам даст возбудившаяся из-за ваших интеллектуальных способностей француженка из салона, где вы подобным остроумием блещете. Гюго такие цитаты метал пригоршнями, изданы гигантские сборники его мудростей вроде «по утрам стоит как штык, вах», «что любишь, всё умрет, э», «лучше крэпкий сон в солома чэм плахой сон в королевски постель», «ад у христиан — огонь, у мусульман и евреев и индусов — огонь.... слющай, Бог чито, шашлычник что ли э хаха?!» (я не шучу, наберите citations, Hugo в гугле и, гм, наслаждайтесь). Почему эти «мамардашвилеевы» мудрости изданы, почему их выдают за классику — и это в стране Монтеня и Уэльбека - и почему вообще человек недалекий, вроде Гюго, получил всё то, что получил?