Читаем Убить Чужого полностью

Разница заключалась в том, что места и направления эти не были постоянными, раз и навсегда определёнными, но изменялись в соответствии с передвижениями других небесных тел, в первую очередь спутников и астероидов, а также не столь уж редких комет. Пользуясь всеми этими природными элементами для скрытного подхода, перегруппировки и переброски кораблей с одной позиции на другую и таким образом стремясь подойти к объекту нападения как можно ближе и незаметнее, атакующие строили свои манёвры, а обороняющиеся старались вовремя разгадать их и принять ответные меры. Такое передвижение фигур и пешек являлось дебютом партии; затем, когда флоты сходились на расстояние огневой дуэли, одновременно с огневой подготовкой начинался прорыв — атака, которая либо достигала цели, либо захлёбывалась, встреченная яростным сопротивлением противника, и была вынуждена отходить на исходные позиции, после чего чаще всего следовала контратака — если противник на неё решался. Игра переходила в миттельшпиль.

Причины успехов, каких Скар добивался в своей прошлой жизни, заключались в том, что он однажды пришёл к крайне простому выводу и после этого всегда предпринимал всё для его реализации: первый удар должен был любой ценой стать и последним. Никаких контратак позволить противнику было нельзя. Дебют сразу же должен был переходить в эндшпиль. Идеалом в такой схеме служил известный «детский мат», когда благодаря ошибке противника партия выигрывается на третьем ходу. Но поскольку по ту сторону доски сидели тоже не новички, надо было заставить их совершить необходимую ошибку — и тогда делать решающий выпад.

Так что главное заключалось в обмане противника — действии, известном так долго, сколько вообще существуют войны. Именно обманы у Скара получались лучше, чем у других полководцев его времени. На это своё искусство он рассчитывал и сейчас.

Безусловно, скрыть передвижение своих сил от противника в пространстве гораздо труднее, чем на поверхности планеты: средств маскировки в космосе куда меньше. Так что нельзя было рассчитывать, что тебя незамеченным подпустят на расстояние прямого удара. Тем более что именно на обнаружение противника в этой фазе военных действий и были направлены все силы обеих разведок, все их средства — и технические, и человеческие.

И стурианцы достаточно успешно наблюдали, как флоты Эврила — и силы отвлечения, и таранный кулак — собирались в районах концентрации, как десантные транспорты принимали на борт войска, чтобы выбросить их, когда осуществится прорыв, и какими курсами они уходили от Эврила, чтобы после всяческих петель и скидок, прячась одни — за телами малого кометного пояса, проходившего между орбитами враждующих миров, но не в плоскости эклиптики, другие — именно в этой плоскости, в другом поясе — астероидов, используя таким образом природные средства маскировки подобраться, как уже говорилось, как можно ближе. Все эти манёвры можно было предвидеть и заранее. Так оно и происходило, и командование силами Стуриса уже совсем пришло было к выводу, что всё будет развиваться достаточно стандартно, когда поступили разведданные, заставившие обороняющихся задуматься.

Неожиданные сообщения заключались в том, что, затеяв достаточно далеко от подступов к Стурису нечто, подобное карусели, то есть осуществляя быстрые переброски флотов из кометного пояса в астероидный и обратно, и по ходу этих действий изменяя составы эскадр, Скар в конце концов добился успеха в том, что состав каждой группы сделался непонятным. Если вначале было точно известно, какие корабли куда направляются, и таким образом становилась более или менее ясной и задача каждого флота, то сейчас всё перемешалось так, что трудно было предположить: где будет наноситься отвлекающий удар, а где — главный, таранный, с высадкой на планету десанта со всем его вооружением. Корабли Эврила, маневрируя, использовали средства локальной маскировки и все действия производили в полном молчании. Так что даже разведывательным зондам, тем из них, что пока уцелели достаточно близко к противнику, все они сейчас казались на одно лицо, поскольку наблюдались не сами корабли, но лишь создаваемые каждым из них вокруг себя полевые коконы. Для успешной обороны надо было очень быстро и точно понять: где же будет демонстрация, а где — прорыв. Учитывая и то, что флоты могли поменяться задачами и в случае, если успех будет достигнут отвлекающими силами, перенести удар именно туда. Вероятнее всего было, что оба флота именно для реализации такого варианта и были перемешаны, и силы их сейчас должны были быть приблизительно равными.

Тем большее внимание следовало уделить средствам пассивной обороны. И в первую очередь — «Паутинке».