И в самом деле: до какой степени за несколько минувших веков успело деградировать военное искусство!

Люди перестали понимать, что искусство всегда создавалось и будет создаваться личностями. Это индивидуальный труд. Полотно пишется одним художником, хотя людей, растирающих краски и моющих кисти, может быть множество. Симфонию творит один композитор, а не бригада. И исполняет её дирижёр, пусть ему и подчинён целый оркестр.

А они, сегодняшние, почему-то вообразили, что войну можно собирать на конвейере, ставить на поток. Современные технологии делают людей всё более слабоумными. Они, как это теперь называется, оцифровали войну — вместо единого организма сделали её набором кусочков. Но если вы хотите раздавить врага раз и навсегда, то на него нужно обрушить скалу, монолит, а не кучу песка. Из-под песка он выберется — пусть не в полном составе, тем не менее способным продолжать сопротивление. И такой вот песочной армией они хотят разгромить противника! Единственное, что может утешить при этом, — что и противник придерживается тех же воззрений. Поэтому все последние войны и заканчивались вничью.

Нет, при такой организации воевать можно разве что с Сироем. Но с ним воевать совершенно незачем: он издавна привык подчиняться сильному.

Хотя тут, в городе, похоже, стало куда больше сиройских морд, чем могло быть в старые добрые времена — его времена. Но это вопрос третьестепенный. Вот утихомирим Стурис, сделаем им такое кровопускание, от какого они не скоро, очень не скоро оправятся — если оправятся вообще. Тогда при желании можно будет разобраться и с косомордыми. А сейчас…

Итак, проверим ещё раз: всё ли предпринято за несколько минувших дней, чтобы сделать армию максимально способной выполнить задачи, которые он перед нею ставит. Начиная с воспитательной подготовки. Тут творилось чёрт знает что: солдатам толковали о гуманизме, о человеколюбии, о том, что лучшие войны — это бескровные войны с минимальными потерями.

Сколько таких болтунов он за неделю приказал расстрелять перед строем? Мало, всего лишь два десятка с лишним. Остальные всё же враз проглотили языки.

Войска, по существовавшему тут плану расчленённые на несколько групп, чтобы создать сразу несколько фронтов, теперь удалось вернуть к истинно боевой структуре, в своё время названной «Секирой Скара». У врага всегда найдётся хотя бы одно слабое место. И вот по нему-то и ударит боевой топор. Вообще-то даже не топор. Проще и грубее: лом. Но какой! Такой, что войдёт в плоть врага на всю длину и сразу лишит его способности и думать, и действовать.

Для этого и все флоты Эврила сведены воедино. В кулак! Бьют кулаком, а растопыренными пальцами всего лишь гладят. А гладить мы будем женщин. Но уже на втором этапе победы. Сейчас пришёл черёд первого. Не медлить! Ни в коем случае. Ударить, пока противник не свёл в кулак свои пальцы. А там наверняка что-то уже почуяли. Судя по докладам разведки. Но мы не позволим им. Упредим. Мы уже выиграли неделю. И не проиграем ни единого часа. Всё сделано для этого. Войска обеспечены всем необходимым. И освобождены от всего лишнего. От страха. От сомнений. От жалости.

Не сделано лишь последнее. Чисто формальное. Но вот настал миг и для этого.

Фельдмаршал Скар включил прямую связь. Ответили сразу же, словно этого вызова ждали.

— Ваше высокопревосходительство, господин президент. Сообщаю: я отдал войскам приказ. Мы атакуем. Как только поступят сообщения о соприкосновении с противником, дипломаты смогут начать свою работу. Если на той стороне ещё найдётся кто-то, способный разговаривать с ними. Господин президент, отметьте этот день и час на вашем календаре. Мы одержим полную победу. Её будут праздновать и через многие века. Салют!

И, не дожидаясь ответа, отключил связь. Нажал кнопку. Главный адъютант вырос в дверях, когда Скар не успел ещё оторвать палец от кнопки. Вот так стали тут понимать службу, разгильдяи! Сбросили лишний жирок, филоны!

— Господин фельдмаршал…

— Боевой приказ — в войска, согласно схеме!

— Слушаюссс!..

11

Четверо стурианских историков — а может, и не совсем историков, чёрт их там, на Стурисе, разберёт, — прибыли на Эврил, были любезно встречены работниками ОСБЭ, препровождены в сектор темпонавтики и отправлены в очень далёкое прошлое.

До него они, однако, не добрались, а остановились точно на той засечке, где недавно уже побывала другая четвёрка, местная. Воспользовались точно таким же планом и в результате оказались перед той же фамильной усыпальницей Скарабеев. Как и их предшественники, проникли внутрь без труда и осмотрелись.

— Вот он! — произнёс один из них, и в голосе его явственно ощущалось разочарование. — Выходит, они его и не трогали. Нас надули.

— Я буду счастлив, если это подтвердится, — сказал другой с надеждой.

— Так вот же он лежит. Вы что, думаете, это кукла? Ручаюсь, господин полковник, — тут покоится оригинал. Так что кто бы там ни шевелился наверху, это в любом случае не Скар. А никто другой нам не страшен.