— Не спешите с выводами, тем более — с приятными. Давайте посмотрим спокойно и основательно. Тщательный осмотр всего помещения и тела. Вам не кажется странным, что покойник раздет догола? Мне это говорит очень многое. Обратный канал для нас будет включён, как вы должны помнить, через два часа, ни минутой позже. Так что дискутировать будем потом — если понадобится. Дайте полный свет! Ищите малейшие следы — недавнего визита, применения какой-то аппаратуры, любую забытую или оброненную мелочь, не соответствующую той эпохе, — да, собственно, вы сами всё прекрасно знаете. Начали!

Смотрели тщательно. И простым глазом, и при помощи оптики, и электроники, запустили химию, отобрали пробы воздуха, пыли со стен и мраморного пола, заботливо упаковали.

Этим занимались двое. А вторая пара быстро установила аппаратуру, чтобы отсканировать пусть не весь организм — на это не хватило бы времени, да и прибору для такой работы недостало бы мощности, — но головной мозг. Чтобы установить: а можно ли в принципе извлечь из свежего покойника хоть что-нибудь?

Получалось, что — ничего нельзя. Ни бита информации. Хотя на просвет было ясно видно, что мозг никуда не девался, оставался на своём месте. Но был как бы совершенно пустым. Такого, однако, просто не могло быть, потому что так никогда не бывало.

— Ну и что вы скажете на это, проф?

— Очень похоже на блок, не позволяющий нам…

— Ну что вы. Разве в те времена умели ставить блоки?

— Не исключено, что умели. Зато сейчас умеют хорошо. Тогда это относилось к области магии, но от этого не переставало существовать. Однако датировать этот блок мы не в состоянии. Я не берусь определить, поставлен ли он века тому назад — или только вчера. Дома, в нашей лаборатории, я, возможно, и смог бы… Жаль, что мы не способны увезти этот объект с собой.

— Жалко, что это вообще не наш полководец. Тогда мы бы… Но что толку. У вас, ребята, есть что-нибудь?

— Трудно сказать однозначно с первого взгляда. Нужны серьёзные анализы. Все пробы взяли.

— Время возвращаться. Всё собрали? Следы замели?

— Следы-то замели, полковник. Но как вы думаете — они ведь заметят, что мы вовсе и не спускались так глубоко?

— Думаю, заметят наверняка.

— И что?

— Полагаю, что обойдётся. Нас пустили сюда, так сказать, по дружбе. Вот и выпустят, надеюсь, таким же образом.

— Какой дружбе — президентов?

— Фу. Это для населения. Разведок, вот кого.

— Да разве они дружат? Они же враги!

— Конечно. Вот с врагами и надо дружить, а друзья — они ведь и так друзья. Уяснили?

Наверху с ними и в самом деле ничего страшного не случилось. Даже не выяснили — почему остановились в минусе не там, где собирались. Но с первой минуты стали торопить, сразу же повезли в космопорт, где ждал стурианский корабль, даже не покормили на прощание ничем — выдали, как говорится, сухим пайком, в баночках и коробочках. — Да что вы в самом деле — как на пожар!

— Для вашего блага. Сейчас ещё успеваете проскочить перед головной эскадрой. А не успеете — накроют вас первым же запуском.

— Нас? Это в честь чего? Да что тут, в конце концов, творится?

— Война, коллеги. Всего-навсего. Долго ждали — дождались. Ещё вопросы будут?

Оказалось, что один вопрос ещё нашёлся. Даже двойной.

— Как же вы решились? Кто у вас командует?

— Фельдмаршал Скар. Так что вы зря погружались, коллеги. Спросили бы сразу у нас. Правда, мы, понятно, тогда вам ничего не ответили бы. А теперь — пожалуйста, пользуйтесь информацией.

— Да уж куда понятнее. Только как же это мы сейчас ею воспользуемся? Может, раз уж вы такие добрые, позволите отослать депешу?

— Ну, это вы, ребята, уж и вовсе обнаглели. Да вы и без нас найдёте, как сообщить.

Те, со Стуриса, промолчали. Знали ведь друг друга прекрасно, к чему же было зря тратить слова.

12

В войсках Эврила все, кому полагалось, получили боевой приказ и внимательно с ним ознакомились. Можно даже сказать — изучили.

Все командующие были людьми образованными. И, кроме всех прочих наук, знали и военную историю, а из неё в первую очередь — историю войн и сражений, завершившихся для их мира победоносно. В том числе, конечно, и проведенных под командованием генерала, а потом уже и фельдмаршала Скара, которым нынешний приказ и был подписан.

Поэтому полученный приказ их никоим образом не удивил. Нет, они, конечно, сильно озаботились бы, будь этот документ сочинён кем-нибудь из них. Их учили воевать по-другому. И если бы план кампании принадлежал, скажем, надгенералу Протину или другому надгенералу, Карфу, с автором некоторые захотели бы поспорить. Но со Скаром препираться было всё равно что отвергать самоё Историю, а на это никто не решился бы, даже приди такая мысль ему в голову. Сейчас образ действий был одним-единственным: изучить как можно глубже и выполнять со всем тщанием — и победа придёт. Во всяком случае, на это надеялись и этому верили.