Читаем Убийца-юморист полностью

До чего же хорошо получать вот такие письма! И точно знать, что все в них — правда. И почти ото всей души жалеть многих и многих других — женщин, которые очень хотели бы, чтобы их любили так же преданно, несмотря на расстояния и выставленные условия, похожие со стороны на выверты, капризы. Я даже уверена что кому-то из них покажется диким — существование порознь, встречи от случая к случаю, несмотря на любовь. Я знаю, что многие и многие представительницы женского пола жаждут связать по рукам и ногам своего любимого всякими собственными предписаниями, едва «принесут себя в жертву», а именно — родят ребеночка, а то и двух. Более того, я понимаю, как важно рожать, особенно сейчас, когда население нашей страны катастрофически уменьшается. Так ведь и потому, что многие молодые женщины боятся иметь детей в разгар кризиса, когда не знаешь, как саму себя прокормить… Вообще у меня, как у огромного большинства моих сограждан, ощущение такое, будто идешь-бредешь по болоту и под ногами хлябь, никакой устойчивости. Но что самое-то опасное для души — затянувшийся поиск смысла жизни…

Не претендую на лавры. Не хочу числить себя в особенных. Но не могу смириться с тем что основной смысл женского существования — родить, выкормить, пустить в свет… А мои дети в свою очередь родят, выкормят… И так до бесконечности. И будут хвалиться, как хвалились до нашего прихода на этот свет миллионы Нин, Этель, Миранд: «У моего уже зубик прорезался». «А у меня такой умненький — уже сам чашку держит». И попутно: «Я купила такие чудненькие обои — уже прихожую всю обклеила», «Я схватила случайно дешевенький, но ужасно прелестный торшер». Ну и так далее.

Возможно я выродок какой-то, и мыслю, так сказать, неконструктивно. Но — мыслю. И не могу смириться с необходимостью быть как все, как абсолютное большинство, отдавая свой разум и тело на потребу сиюминутным радостям, мелким бытовым удачам…

Но что есть, то есть — мне надо прежде всего ощущать устойчивость земной поверхности там, где родилась где прожила двадцать шесть лет… Я не могу быть счастливой, несмотря на то, что миллионы моих соотечественников рухнули в глухую нищету… Я не способна мчать на голубом «мерседесе» в шелках и кружевах сквозь толпу калек и попрошаек… И я благодарю свою профессию, потому что с её помощью нахожу смысл во всей этой житейской круговерти… А иначе — никак. Во всяком случае пока… Возможно, конечно, что когда-нибудь смирюсь… Но пока — нет, не получается…

Алексей, в конце концов, понял, что я — такая, какая есть, и другой быть не могу, — и смирился. За что ему честь и хвала. Он пишет мне так, что хочешь — не хочешь расслабишься и выпадешь в осадок: «Родная моя, у нас с тобой ещё все впереди. Мы с тобой ещё только пригубили чашу жизни и любви. (Вот как я красиво умею говорить! А ты и не предполагала!) Мне нужно знать одно: если тебе вдруг станет худо, сейчас же вспомни обо мне, и я немедленно примчусь и схвачу-обниму, и мы унесемся под самые небеса к звездам…»

Он, конечно, отчасти дурачился, но только отчасти… Во всяком случае когда он пишет: «Я ревнивый до крайности, учти. Не перенесу, если вдруг увижу тебя с другим. И не отвечаю тогда за свою руку со скальпелем», — я ничуть не сомневаюсь, что ему лучше не попадаться на глаза в момент затяжного поцелуя с соперником… Но не об этом ли, не о такой неистовости мечтают опять же многие-многие девушки-женщины? А я вот взяла и встала под могучий поток энергетики грохочущего двадцатого века в лице хирурга Алексея Ермолаева. Значит, судьба?.. Так звезды распорядились? И мне ли с ними спорить…

На письма положено отвечать. Тем более на такие красивые, искренние… Тем более я знаю, как надо бы, чего от меня ждет Алексей. А ждет он пылких слов о том, что я готова принадлежать ему, настоящему мужчине, целиком, безраздельно и навсегда. Швейцарию предлагает, можно сказать, на блюде… И если бы я была полноценной женщиной — давно бы сбежала из своей страны-горемыки туда, где тишь да гладь… Давным-давно…

А и почему не сбежать, в самом-то деле?

Но не сразу, не вдруг, не сломя голову… А ещё попробую, попытаюсь, побарахтаюсь тут вот, вместе со всеми, где куда ни глянь — беспредел и наглые давят слабых, где правят бал убийцы-людоеды… Мне хочется, хочется думать, что смогу повлиять на судьбу Отчизны… Во как! Во какие претензии! Но — раз уж такая уродилась… Раз в семье у нас как-то не принято было хватать нож и подкарауливать жертву, чтоб сорвать потом с неё золотую цепочку. И никто не подсчитывал «баксы», полученные, к примеру, в результате удачного ограбления пивного ларька. И не было среди нас ловкачей-мошенников, строителей разного рода воровских «пирамид»… Вот если бы меня ещё в раннем детстве учили, как удачливее облапошивать людей, а не подсовывали сказки про добродетельных царевен, не читали Цветаеву… да вот хотя бы это: «Не стыдись, страна Россия. Ангелы всегда босые…», то я бы сей момент отписала… нет, позвонила многотерпеливому Алешеньке и крикнула: «Плевать на все! Устала! Обрыдло! Лечу к тебе навек!»