Читаем Убийца-юморист полностью

За что тут размазывать! Сколько простодушных попало в «мавродиевы» ловушки только потому, что дело агитации и пропаганды в эпоху идеологических отделов было на высоте и приучило людей с почтением относиться к печатному и прочему «казенному» слову! Вечная слава элите КПСС! Система одурачивания нижестоящих, всякой там «массы» работала как часы! Каждого «винтика» страшок обязан был пробирать, едва он рискнет усомниться в чистоте помыслов и точности цифирки очередных сверхдостижений! Дрессированные людишки побежали за халявой в отворившуюся черную дыру «демократии»!

Но — спохватились. Но — грабли как ударят по лбу. И окаменели некогда неразборчиво сердобольные москвичи и москвички. И я признаюсь, со всеми заодно. И вот почему не смущаются при виде очередных «погорельцев» девчонки-москвички, а продолжают щебетать о своем, о том, что абсолютно зря народ старается ставить металлические двери. Оказывается, они все равно все на виду у мафии! Оказывается, есть такие дискеты, в них каждый житель «расписан» от и до: имя, отчество, фамилия, год и место рождения, какую жилплощадь занимает, один живет или с семьей, работает и где, а если не работает, то где работал в последний раз… «Обалдеть! — невесть отчего веселятся девчонки. — Во придумали! И не надо толстую адресную книгу за пазухой таскать!»

А ведь по последним милицейским сводкам, получается, мрут от голода нищие люди, даже в переходах метро мрут… Дожили! Доборолись за очередное «светлое будущее»! И у расхожей фразы»!Москва слезам не верит» и появился зловещий смысл… людоедский какой-то…

Отвратительное, унизительное ощущение, что хоть ты и живешь в столице, поблизости от воротил политики и экономики, хоть и накипело в тебе, а что можешь по большому-то счету? Что?

И все-таки, все-таки Бог так устроил, что, как это ни банально звучит, а ведь истинно говорю вам: за темной, даже черной полосой рано или поздно забрезжит беленькая, как небо перед восходом, и что-то да возродит в тебе желание действовать, а не соваться в кадушку с ядохимикатами…

Раздраженная, черт знает какая, пришла я домой. Мне казалось, что все-то мои желания-начинания ни к чему, что я вся, по макушку, сижу в трясине всяческой неразберихи, бессмысленности, бестолковщины. Хотя понимаю, что иного ни мне, ни другим обыкновенным женщинам в нашей стране не дано. Нам посоветовали, порекомендовали очередные политбонзы не жить, а выживать. Так чего ж?

Со зла неизвестно на кого я даже чашку с чаем уронила и разбила.

Но жизнь, видно, догадавшись, что где-то пережала, что надо бы поберечь нервишки у Татьяны Игнатьевой, ещё они ей пригодятся, — взяла вдруг и ненавязчиво так, но указала путь толковому решению многих моих проблем…

Сразу после того, как я собрала с пола осколки чашки, зажгла огонь под кастрюлей с остатками борща и включила телевизор поставленный на холодильник.

Впрочем, не в один миг пришло ко мне спасение. Еще я должна была очень захотеть швырнуть в телеокошко сиротливое блюдце, оставшееся от разбитой чашки прямо в толстомясую физиономию штатного юмориста Фазанова, который уж точно днюет и ночует там, даже не снимая носков и прочего. На этот раз он не пересказывал чужие тексты, а отвечал на вопросы телеведущей красотки. Она ласково спрашивала у него, расслабляя в улыбке медово блестящие губки: «Что, вам кажется, сейчас более всего не хватает россиянам?» Я, вроде, предугадала ответ. Сейчас, думаю, о пище заговорит, о бедственном положении детей, стариков и так далее. Ничего подобного! Этот сытенький дядечки с двумя подданствами, нашим и израильским, мягонько, улыбчиво поведал оплошавшей и, видимо, до смешного непроницательной девице — мол, о пище о говорить не будет, физическое это не главное, а будет он говорить о духовной пище, что есть главное «для россиян на текущий момент»… Ах ты… ексель-моксель, блин, как говорит неистовый Андрей Мартынов, безусловно, темпераментный любовник Ирины Аксельрод-Михайловой…

А потом вылез на экран последний секретарь ЦК ВЛКСМ и принялся воспевать комсомол и скорбеть по его кончине. И моя ярость вскипела по новой. Я же ещё застала этого чинушу в деле! Он был дядькой всем известной Ольки Петуховой из нашей школы. Он не только сам хапал всяческие привилегии, но и родных не забывал. Олькина семья из трех человек вдруг получила четырехкомнатную, Олька, троечница, вдруг поехала в Артек как отличница и общественница… А потом — в Болгарию, а потом — в Англию, как «передовая»… Теперь этот хапужник скорбит по былому… ексель-моксель, блин!

Так как жизнь вытаскивает человека из трясины неувязок и злости? А как бы смеясь и подпрыгивая.

Только-только я протянула руку, чтобы выключить поганого трепача, как вошла мать и бросила:

— Вера звонила. Просила отозваться. Выключи борщ — перекипит.