Читаем У Лукоморья полностью

Когда вы подходите к площадке, откуда лучше всего рассматривать скульптуру, у вас, несомненно, родится впечатление, будто бы Пушкин только-только бродил по рощам, любовался Соротью, ветряной мельницей, холмами, нивами, рассматривал все здесь сущее. Он полон творческого вдохновения. Прекрасно переданы Додоновой руки поэта. Одною он облокотился о землю, другая приподнята. Будто поэт ждет явления Музы... Мгновенье — и «стихи свободно потекут».

Прекрасен сад Михайловского с его зеленым ковром, яблонями, вишнями, сливами, скворечниками, незабудками, ромашками, колокольчиками... Сегодня он стал еще прекраснее. В нем чудесное изваяние Пушкина. Приедете в Михайловское — обязательно посмотрите, и благо вам будет!

ВЕЛИЧАНИЕ ПУШКИНУ

Когда стоишь у подножия Михайловского холма, на котором высится обращенный к небу Дом Поэта, кажется, что ты в Афинах и стоишь перед Олимпом, и пред тобой вот-вот явятся музы — Поэзии, Музыки, Зрелищ...

Когда стоишь у подошвы Синичьей горы в Святогорье и смотришь на древний Успенский храм, кажется, что ты в Большом театре в Москве и сейчас вот загудят колокола и начнется выход пушкинского царя Бориса...

Когда стоишь перед одной из трех гор древнего Воронича и смотришь на портик дома друзей Пушкина Осиповых-Вульф, невольно вспоминаешь, что именно этот портик послужил основой художественного оформления дома Лариных первой (да и не только первой!) постановки «Евгения Онегина» на отечественной сцене...

Когда проходишь мимо Поэтической поляны Михайловского, всегда слышишь эхо Пушкинского народного праздника поэзии, который здесь ежегодно проходит в день рождения Александра Сергеевича.

И всюду, всюду слышен голос И. С. Козловского!

Нет, Иван Семенович не «участвует» в наших юбилеях и праздниках, он «создает» их, вкладывая всю душу певца, гражданина, подвижника. Сколько раз он пел на усадьбе Михайловского, где сценой ему было простое крыльцо Дома-музея! Сколько раз он пел в саду, мимо которого проходили тысячи гостей Пушкина! Сколько раз пел на Поэтической поляне стотысячной толпе «Славу» Пушкину! Ему вторили и «лес и долы», и все, присутствующие на поле.

Сколько раз он пел на Синичьей горе реквием Пушкину — старинные печальные народные песни, песни Глинки, Мусоргского, Римского-Корсакова, песни, написанные нашими современными поэтами и музыкантами, посвященные памяти Пушкина!

К 175-й годовщине со дня рождения поэта им было приготовлено и впервые исполнено с хором Псковского культпросветучилища на могиле Пушкина замечательное произведение С. В. Рахманинова «Монолог Пимена».

Какое надо иметь сердце, какую любовь к отечеству, к родной культуре, к своему народу, чтобы так вдохновенно пропеть это ВЕЛИЧАНИЕ Пушкину! Древние «голосники», вделанные в стены и «паруса» здания пятьсот лет тому назад, поднимают пение артиста до неописуемой высоты! Все слушают, затаив дыхание. У многих слезы на глазах. А сколько народу стоит за монастырской стеной, на всех дорогах, ведущих к Пушкинскому некрополю. Всяк ловит каждый звук, несущийся с вершины горы.

Только такой художник, как Иван Семенович Козловский, смог заставить «запеть» древние «голосники» и богатырские стены монастыря-крепости. Только он смог раскрыть до конца шедевр Рахманинова, его «Пимена»...

Проходят годы, а голос Козловского и его искусство по-прежнему несут нам свое очарование, берут в плен души наши. Ивану Семеновичу уже за 85. А он по-прежнему молод! Он не просто замечательный певец нашей эпохи — он ее легендарный песнетворец.

Для всех, кто любит по-настоящему искусство, имя Козловского «не пустой для сердца» звук, а одно из самых дорогих. Спасибо вам, дорогой друг Пушкиногорья!

ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН ПУШКИНОГОРЬЯ

Только вобрав в себя все лучшее из содеянного человечеством за многие века, можно создать нечто новое, качественно новое, нужное человеку и человеческому обществу!

Среди передовых людей наших дней, изучающих прошлое и создающих новое, мы не можем не назвать имя Ираклия Луарсабовича Андроникова — человека, отдавшего всю свою жизнь родной стране, ее истории, ее культуре.

Жизнь Андроникова — писателя, ученого и общественного деятеля — находится в неустанном стремлении увязать прошлое с настоящим, отдать свое горячее слово публициста читателям и слушателям. О ком и о чем бы Андроников ни писал, — о Лермонтове, Гоголе, Пушкине, о поисках и находках, за всем он видит Россию, душу народа, веру и надежду его.

Безграничен талант Андроникова. Он не только крупный ученый-литературовед, он и выдающийся мастер живого слова, редкостный рассказчик. Сколько живых характеров создал он в цикле телевизионных передач «Слово Андроникова»! Это «Слово» — о многом, очень многом!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кошмар: литература и жизнь
Кошмар: литература и жизнь

Что такое кошмар? Почему кошмары заполонили романы, фильмы, компьютерные игры, а переживание кошмара стало массовой потребностью в современной культуре? Психология, культурология, литературоведение не дают ответов на эти вопросы, поскольку кошмар никогда не рассматривался учеными как предмет, достойный серьезного внимания. Однако для авторов «романа ментальных состояний» кошмар был смыслом творчества. Н. Гоголь и Ч. Метьюрин, Ф. Достоевский и Т. Манн, Г. Лавкрафт и В. Пелевин ставили смелые опыты над своими героями и читателями, чтобы запечатлеть кошмар в своих произведениях. В книге Дины Хапаевой впервые предпринимается попытка прочесть эти тексты как исследования о природе кошмара и восстановить мозаику совпадений, благодаря которым литературный эксперимент превратился в нашу повседневность.

Дина Рафаиловна Хапаева

Культурология / Литературоведение / Образование и наука
Психодиахронологика: Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней
Психодиахронологика: Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней

Читатель обнаружит в этой книге смесь разных дисциплин, состоящую из психоанализа, логики, истории литературы и культуры. Менее всего это смешение мыслилось нами как дополнение одного объяснения материала другим, ведущееся по принципу: там, где кончается психология, начинается логика, и там, где кончается логика, начинается историческое исследование. Метод, положенный в основу нашей работы, антиплюралистичен. Мы руководствовались убеждением, что психоанализ, логика и история — это одно и то же… Инструментальной задачей нашей книги была выработка такого метаязыка, в котором термины психоанализа, логики и диахронической культурологии были бы взаимопереводимы. Что касается существа дела, то оно заключалось в том, чтобы установить соответствия между онтогенезом и филогенезом. Мы попытались совместить в нашей книге фрейдизм и психологию интеллекта, которую развернули Ж. Пиаже, К. Левин, Л. С. Выготский, хотя предпочтение было почти безоговорочно отдано фрейдизму.Нашим материалом была русская литература, начиная с пушкинской эпохи (которую мы определяем как романтизм) и вплоть до современности. Иногда мы выходили за пределы литературоведения в область общей культурологии. Мы дали психо-логическую характеристику следующим периодам: романтизму (начало XIX в.), реализму (1840–80-е гг.), символизму (рубеж прошлого и нынешнего столетий), авангарду (перешедшему в середине 1920-х гг. в тоталитарную культуру), постмодернизму (возникшему в 1960-е гг.).И. П. Смирнов

Игорь Павлович Смирнов , Игорь Смирнов

Культурология / Литературоведение / Образование и наука