Читаем Тыл-фронт полностью

— По армейским нормам для полного уничтожения нужно тройное превосходство, — наконец неуверенно ответил генерал.

— Для полного уничтожения? — переспросил начальник Генерального штаба и обменялся взглядом начальником Главпура.

— Мы не ставим перед собой цели поголовного истребления Квантунских войск, — заговорил тот, остановив свой взгляд на Пуркаеве. — Цель этой операции — заставить Японию в кратчайший срок прекратить войну и безоговорочно капитулировать перед союзниками. Если она не выполнит этого, наши войска должны пленить всю Квантунскую армию!

— Операция несколько необычна, — нерешительно отозвался командующий Дальневосточным фронтом.

— Обычная для политики Советского Союза и его армии, — возразил начальник Главпура. — Наша задача состоит в том, чтобы прекратить бедствия, порожденные неразумной политикой японской военщины.

Начальник Генерального штаба подошел к карте и долго ее ощупывал взглядом,

— Комитет обороны рекомендует Ставке создать на Дальнем Востоке три фронта, — объявил он. — В Приморье, Приамурье и в Забайкалье. Квантунские войска окажутся в полукольце, — черкнул он рукой по карте. — В ходе операции полукольцо необходимо замкнуть где-то в районе Мукдена, Чанчуня. Возможно, тогда благоразумие подскажет японскому правительству необходимость прекратить бесцельное сопротивление не только в Маньчжурии, но и на других фронтах. Командование всеми Вооруженными Силами на Дальнем Востоке Ставка возлагает на вас, маршал Василевский.

— Слушаюсь, товарищ начальник Генштаба! — поклонился маршал.

— Членом Военного Совета Главное Политическое управление назначило генерал-полковника Шикина, — продолжал начальник Генштаба. — Кого бы вы хотели иметь командующими фронтами? — снова обратился он к Василевскому.

— В Приморье целесообразно назначить маршала Мерецкова. Он мастер по прорыву укрепленных районов: в финляндскую прорывал «линию Маннергейма», под Ленинградом — укрепления немцев. Справится и с японскими, — доложил Василевский. — В Забайкалье желательно направить маршала Малиновского. Яссы-Кишиневский театр сходен с Забайкальским, а Родиону Яковлевичу присуща стремительность. На Приамурском направлении специфический дальневосточный театр военных действий: заболоченные равнины. На нем Целесообразно оставить генерала армии Пуркаева…

— Доложу Государственному комитету обороны ваши соображения, — проговорил начальник Генштаба и, помолчав, добавил: — Война Японии будет объявлена заблаговременно. В этих условиях внезапность исключается. Но необходимо быть готовым ко всяким неожиданностям. Японскому командованию необходимо преподнести сюрприз, которого оно не ожидало бы. Что-нибудь не похожее на Порт-Артур! В этом гарантия успеха. Это Комитет обороны возлагает на вас, товарищ Василевский!

— Приказ Верховного главнокомандования будет выполнен! — коротко доложил Василевский.

Через месяц Генеральный штаб окончил разработку плана советско-японской войны, а еще через неделю полковник Курочкин был назначен в оперативную группу Главкома дальневосточных войск и выехал в Хабаровск. Он не старался предугадать, как будет развиваться война в Маньчжурии, но был убежден, что дни японской военщины сочтены.

* * *

На Восток шли эшелоны с войсками. К границам Маньчжурии подтягивались не резервные части, а про

Войска ехали со всем своим громоздким, но обжитым в боях хозяйством. На платформах возвышались укутанные брезентами «катюши», самоходные орудия, дальнобойные пушки, комфортабельные штабные автобусы, автомашины с буксировочными тросами и тюками фашин для прокладки дорог по болоту. Рядом с дымившими на площадках кухнях в вагонах откармливался полученный на убой, но сохраненный на всякий случай скот.

Из теплушек пробивались лихие переборы баянов, мелкая дробь каблуков, удалые песни о боях и походах. Молодцеватые, увешанные орденами и медалями, бойцы, казалось, не боялись ни бога, ни черта. Были тут дальневосточники, дравшиеся под Москвой и на Волге, кубанские казаки, прошагавшие по столицам Европы, москвичи и ленинградцы, осаждавшие Кенигсберг, украинцы и сибиряки, штурмовавшие Берлин. Со стороны казалось, что эти бесшабашные, чубатые хлопцы всю свою жизнь провели в походах, и война стала для них обычным занятием.

В классных вагонах, коротая многочасовые перегоны, офицеры играли в преферанс, пили трофейное вино, любовались экзотикой Востока и сожалели, что не довелось побывать на «похоронах» Гитлера.

Выгрузившись из вагонов на каком-нибудь глухом полустанке, части уходили к границе и сразу исчезали, словно поглощали их дебри Дальнего Востока. На новом месте войска чувствовали себя домовито, устраивались обстоятельно, по-хозяйски. Днем бойцы «изучали противника» и ползали по болотам «взглянуть на живого самурая», ночью долбили окопы и на выстрелы с японских сопок, не задумываясь, отвечали тем же.