Даже генеральский мундир — эта «маленькая» военная хитрость указывала на большую предусмотрительность: появление в Уссурийске еще одного генерала не могло встревожить японцев, прибытие маршала могло раскрыть не только готовящуюся операцию, но и ее масштабы.

Маршал долго в упор рассматривал Савельева, прежде чем предложил кресло.

— Вы в финляндскую командовали Шестой дивизией? — словно припоминая, спросил он.

— Так точно, товарищ… генерал-полковник, — несколько смутился Савельев.

— Командующего армией помните?

— Да! — улыбнувшись, ответил он.

— Значит, снова пришлось встретиться? Простите, что буду краток. Через час вылетаю в Ставку… Я имею согласие Главнокомандующего предложить вам должность начальника оперативного управления, моего штаба. Вы хорошо знакомы с тактикой и армией противника, с военным театром — словом, изучили повадки и логово «зверя», чего не достает командующему. — Маршал подошел к столу, на котором лежала карта Маньчжурии и несколько сводок разведки. — Японской разведке нужно отдать должное: она работает неплохо и не брезгует любыми методами, — проговорил маршал после небольшой паузы, казалось, больше для себя, чем для Савельева. — И все же Квантунской армии нужно предложить то, чего не смогли бы предвосхитить ни генерал Ямада и его разведка, ни даже Умедзу и его генеральный штаб. Все эти двух-трех-пятичасовые артподготовки, уставные догмы прорыва укреплений, клинья, клещи японцам известны не хуже, чем нам или немцам. Наш замысел они смогут раскрыть по маневру и группировке войск, — маршал взглянул на Савельева. — Замысел этой операции должен отличаться смелостью, дерзостью чтобы он даже в условиях заблаговременного объявления войны привел к внезапности и огорошил японцев. Для этого недостаточно знать только численный состав противника и его дислокацию, но нужно знать его психологию, историческую школу командного корпуса, индивидуальности генералов и штабов противостоящих армий…

Георгий Владимирович был благодарен маршалу, что тот нашел время лично принять его, не поручая этот разговор начальнику штаба или начальнику отдела кадров. Еще недавнее стремление его просить командной должности вдруг поблекло. Георгию Владимировичу стало ясно, что ему предлагают не просто занять вакантную должность, а предлагают должность, требующую специфических знаний, опыта, многолетних личных наблюдений. Больше того, он понял, что его назначают начальником оперативного управления всего лишь на предстоящую операцию, которую он должен разработать и представить на утверждение. Маршал вкратце изложил ее суть для того, чтобы он мог соизмерить свои силы: сможет ли он предложить Японии что-то новое, своеобразное, что действительно ошеломило бы войска, поставило в тупик штаб и командование Квантунской армии.

— Японскую армию нельзя смутить силой огня, упорством, психическим штыковым ударом, — пояснил Мерецков. — Это все свойственно ее выучке. Ее сопротивление может сломить только ошеломляющая стремительность, военная дерзость, тактическая и оперативная самобытность, — все, что выходит за рамки ее военного арсенала.

Маршал взглянул на часы, подошел к столу и придвинул к себе телефон.

— С ответом не тороплю, генерал, — после небольшой паузы проговорил он. — Но должен сказать, что Ставкой намечен ваш преемник… И последнее, Георгий Владимирович, — уже просто проговорил он, когда Савельев собрался просить разрешения выйти, — поздравляю с присвоением звания генерал-полковника. С приказом ознакомитесь у начальника штаба. А если надумаете, то и представитесь ему, — чуть заметно улыбнулся Мерецков.

2

По убедительнейшей просьбе военного министра 8 июня 1945 года состоялась императорская конференция. На это были и другие причины, обеспокоившие императора больше, чем просьба военного министра. По приказу барона Судзуки главный секретарь премьера провел обследование, в какой мере империя способна к дальнейшему сопротивлению. Результаты оказались неутешительными.

Несколько старейших государственных деятелей робко высказали мысль о нормализации отношений с Советской Россией, но пять крупнейших банкирских домов предпочли перемирие с Америкой. Однако и те, и другие, боясь фанатизма военщины, делали это тайно и нерешительно. Армия требовала: вооружить все население и довести войну до победного конца.

Доклад был представлен премьер-министром на высочайшее рассмотрение и весьма встревожил государя.