Читаем Ты моей никогда не будешь… полностью

Ты моей никогда не будешь…

Какой-то ветер нынче дул,Однообразный, безутешный.И моря равномерный гулМешался с ним во тьме кромешной.Так без начала и конца,В однообразии усталом,Как колыбельная вдовцаНад сиротою годовалым.

1978

Средь шумного бала

Когда среди шумного балаОни повстречались случайно,Их встреча, казалось сначала,Была не нужна и печальна.Он начал с какого-то вздораВ своем ироническом тоне.Но, не поддержав разговора,Она уронила ладони.И словно какая-то силаВозникла. И, как с палимпсеста,В чертах ее вдруг проступилаЕго молодая невеста —Такой, как тогда, на перроне,У воинского эшелона,И так же платочек в ладониСжимала она обреченно.И в нем, как на выцветшем фото,Проявленном в свежем растворе,Вдруг стало пробрезживать что-тоБылое в лице и во взоре.Вдвоем среди шумного балаУшли они в давние даты.– Беда, – она тихо сказала, —Но оба мы не виноваты.Меж нашей разлукой и встречейВойна была посередине.И несколько тысячелетийНевольно нас разъединили.– Но как же тогда, на вокзале,Той осенью после победы, —Вы помните, что мне сказалиИ мне возвратили обеты?– Да, помню, как черной вдовоюБрела среди пасмурных улиц.Я вас отпустила на волю,Но вы же ко мне не вернулись…Вот так среди шумного бала,Где встретились полуседыми,Они постигали началоБеды, приключившейся с ними.Все, может быть, было уместно:И празднества спад постепенный,И нежные трубы оркестра,Игравшего вальс довоенный.

1978

Часовой

Л(ьву) К(опелеву)

Нельзя не сменять часового,Иначе заснет на посту.Нельзя человека живогоВо всем уподобить кусту.Горячего чая в землянкеНапиться ему не грешно.Пускай переменит портянкиИ другу напишет письмо.Пусть тело, что стыло и дрогло,Задремлет – и вся недолга,Забыв о величии долга,Не помня себя и врага.

1978

Стансы

Начнем с подражанья. И этоНеплохо, когда образец —Судьба коренного поэта,Приявшего славный венец.Терновый, а может, лавровый —Не в этом, пожалуй что, суть.Пойдем за старухой суровой,Открывшей торжественный путь.И, сами почти уже старцы,За нею на путь становясь,Напишем суровые стансыСовсем безо всяких прикрас.В тех стансах, где каждое словоДля нас замесила она,Не надо хорошего слогаИ рифма пусть будет бедна.Зато не с налету, не сдуру,Не с маху и не на фуфу,А трижды сквозь душу и шкуруПротаскивать будем строфу.Великая дань подражанью!Нужна путеводная нить!Но можно ли горла дрожаньеИ силу ума сочинить?И как по чужому каркасуСвое устроенье обжать?И можно ли смертному часуИ вечной любви подражать?Начнем с подражанья. Ведь позжеПридется узнать все равно,На что мы похожи и гожиИ что нам от Бога дано.

1977–1978

Перейти на страницу: