Читаем Тварь из бездны полностью

Отсмеявшись, десятник велел солдатам развести костер на берегу высохшего канала, чтобы хорошенько осветить узкие проходы под стеной — и, как выяснилось, не зря. Крестьяне повторили попытку часом позже. Когда же они появились в свете костра в третий раз уже под утро, Нирс (был как раз его черед нести стражу) хохотал так, что разбудил всех…

На следующий день Ральк отсыпался и приходил в себя, привел в порядок измятую пропахшую потом одежду... Потом посыльный передал, что его десятку положено два дня отдыха… Словом, когда он наконец явился на службу, прошло немало времени и набег северян как-то забылся, стал историей. Ральк заметил, что вернцы стараются в разговорах избегать этой темы, не вспоминать о северянах. Семьи имперских моряков получили какие-то деньги — что-то вроде компенсации, ополченцы отгуляли выделенные им для отдыха дни, пропили небольшие премии и снова возвратились к привычной жизни. Ральк явился на службу и принял команду над вновь укомплектованным десятком, в котором было на самом деле восемь человек, считая и его самого — власти не спешили принимать на службу новых солдат… то ли экономили на жаловании, то ли была иная причина. Торкер хвастался новой курткой, которую ловко перелицевала и подогнала под объемистую фигуру жена, звал десятника в гости, обещая познакомить с семьей. Узнав, что Ральк живет в комнатенке на постоялом дворе, предложил снять комнату с отельным входом в его собственном доме… Ральк отказался — неудобно… Подумав, он решил все же остаться на прежней квартире, привык за годы.

Ропит хмурился и всем рассказывал, что его племяннику отказали в месте, потому что на службу приняли родича десятника Тревера, Ральк несколько раз встречался с этим новобранцем — симпатичный крепкий парнишка, почему бы и не взять такого на службу? Но Ропиту он, разумеется, ничего говорить не стал, кивал в ответ на брюзжание.

Жизнь города окончательно вошла в привычную колею, все стало как прежде — до нападения варваров. Стояло дождливое пасмурное лето, цены медленно позли вверх — как всегда накануне нового урожая, преступники злоумышляли не больше и не меньше, чем в прошлые годы — словом, все было как всегда. Даже рыбаки смелее выходили на лов — северян не было видно. Галера «Гнев Фаларика» ходила до Велинка, сопровождала караван вместо погибшей биремы, капитан ок-Ревейс привез новости — в столице Империи окончательно утвердился Алекиан, старший сын покойного монарха. Младший, оспаривавший престол у законного наследника, похоже, сгинул без следа — во всяком случае, столица приняла Алекиана, и вот-вот должна была состояться коронация… хотя Алекиан уже был коронован в Гонзоре, но теперь ритуал повторят в Ванетинии… Словом, жизнь так или иначе налаживалась во всем Мире, не только в Верне.

И стражники по-прежнему обходили дозором улицы и мосты; несли караул, где прикажут, иногда ловили преступников, а чаще — упускали… Служба протекала обыденно, Ральку было скучно, но он никому не жаловался. Верн — город устоявшихся обычаев и давних традиций, здесь не понимают, как может быть скучен серый дождливый день, как две капли воды похожий на вереницу таких же точно серых дождливых дней — при условии, что жалованье в эти дни платят исправно.

После окончания службы Ральк уходил домой вместе с Торкером — оказалось, что им по пути. По дороге бывший вышибала болтал, рассказывая о прошлых приключениях. Болтал, как будто бы легкомысленно, но десятник заметил, что ничего серьезного, касающегося прежней «работы», Торкер не рассказывает. Как бы невзначай, он не упоминал имен, мест, сумм… Да он и сейчас не вполне покончил с прежними делишками — наоборот, служба в страже открывала новые возможности. Толстячок, владелец незаконного игорного дома, где Ральк познакомился с будущим сослуживцем, легализовал предприятие, открыл в том же помещении пивную. Заведение выглядело неказисто, пиво там подавали скверное (Ральк зашел как-то из любопытства) — в общем, дело было поставлено так, чтобы не вызывать интереса у посторонних. Из всего этого Ральк заключил, что где-то в подвале или на втором этаже по-прежнему идут незаконные игры, а пивная — только прикрытие. Но теперь владелец уже сговорился с капитаном, и его не трогали.

Торкер по-прежнему выполнял обязанности вышибалы — в свободное от службы время. То, что он часто появлялся в пивной в форменной куртке, только увеличивало его ценность в глазах работодателя, толстяк как-то похвастался, что теперь хозяин платит ему больше, чем прежде, хотя на посту, в дверях кабака, он, Торкер, торчит реже. Очень выгодное дело — служить в страже. Ну, разумеется, при условии, что время мирное и в караул заступать приходится не слишком часто.